– Вообще-то нам неплохо бы выспаться, – заметил Ричер. – Нам предстоит много работы.
– Знаю, но сначала давай поговорим. Всего пять минут, хорошо?
– О чем?
– О царапинах на лице Элисон Ламарр. Я хочу понять, что это значит.
Ричер удивленно повернулся к ней.
– Зачем? Ты собираешься расколоть это дело в одиночку?
Харпер кивнула.
– Я бы не отказалась от возможности лично произвести задержание.
– Честолюбие?
Она скорчила гримасу.
– Наверное, просто дух соперничества.
– Лиза Харпер против лучших умов Бюро, – усмехнулся Ричер.
– Ты совершенно прав. С нами, простыми агентами, они обращаются как с мусором.
Двигатели повысили свой рев до визга, и самолет покатился от терминала. Крутанул нос и не спеша вырулил на взлетно-посадочную полосу.
– Так что насчет царапин на лице? – напомнила Харпер.
– Я считаю, это доказывает мою точку зрения, – сказал Ричер. – На мой взгляд, на настоящий момент это самая ценная улика.
– Почему?
Он пожал плечами.
– Это было сделано без настоящего чувства. Как-то неубедительно. Я считаю, это доказывает, что убийца пытается скрыться за образом маньяка. То есть, притворяется. Вот, к примеру, я взглянул на эти преступления и задался вопросом: а где же жестокость? Где же ярость? И в то же самое время убийца, мысленно прокручивая свои действия, тоже подумал: «О господи, я не показываю никаких чувств.» Поэтому в следующий раз он попытался их показать, но поскольку в действительности он ничего не испытывает, получилось у него весьма неубедительно.
Харпер кивнула.
– Если верить Стейвли, Элисон даже не поморщилась.
– Бескровная жестокость, – согласился Ричер. – Можно сказать, в буквальном смысле. Словно техническое упражнение, каковым оно и является на самом деле, потому что все это и есть техническое упражнение. За маскарадом маньяка-психопата скрывается какой-то совершенно непоколебимый приземленный мотив.
– Убийца заставил Элисон саму нанести эти раны.
– Думаю, да.
– Но почему?
– Быть может, беспокоился насчет отпечатков пальцев? Не хотел показать, что он правша или левша? Демонстрировал свою власть?
– Власти у него хоть отбавляй, тебе не кажется? Но это также объясняет, почему раны были нанесены без особой злости. Элисон не хотела сделать себе больно.
– Наверное, ты права, – сонным голосом произнес Ричер.
– Но почему все началось с Элисон? Почему убийца ждал до четвертой жертвы?
– Полагаю, беспрестанное стремление к совершенству. Такой человек постоянно думает и оттачивает свое мастерство.
– А это никак не выделяет Элисон из остальных жертв? Имеет ли это какое-то особое значение?
Ричер пожал плечами.
– Пусть об этом ломают головы ваши умники. Но я думаю, что если бы им пришла такая мысль, они бы непременно ее высказали.
– Возможно, убийца знал Элисон лучше, чем остальных. Работал с ней более тесно.
– Возможно. Но давай не будем вторгаться на чужую территорию. Останемся твердо стоять на земле. Ты не забыла, что ты простой агент?
Харпер кивнула.
– А простой агент считает, что самый вероятный мотив – это деньги.
– Другого не дано, – подтвердил Ричер. – За такими преступлениями стоят или любовь, или деньги. Но в данном случае любовь исключается, потому что любовь сводит с ума, а наш убийца не сумасшедший.
Развернувшись последний раз, самолет застыл у начала взлетно-посадочной полосы. Задержался на секунду, затем резко тронулся вперед, быстро набирая скорость. Оторвался от бетона и тяжело поднялся в воздух. За иллюминатором появились огни вечернего Вашингона.
– Почему убийца отказался от временн
Ричер пожал плечами.
– Возможно, ему просто захотелось.
– Просто захотелось?
– Возможно, он сделал это просто ради удовольствия. Ничто не сбивает с толку ваших мозговедов так, как изменившийся рисунок.
– Убийца и дальше будет его менять?
Самолет, покачавшись, выровнялся, и гул двигателей стал тише.
– Все позади, – сказал Ричер. – Женщины находятся под охраной, и очень скоро преступник окажется у вас в руках.
– Ты настолько уверен?
Ричер пожал плечами.
– Нет смысла настраиваться на неудачу.
Зевнув, он положил голову между подголовником кресла и пластмассовой переборкой. Закрыл глаза.
– Разбудишь меня, когда мы прилетим.
Однако его разбудил грохот выпускающегося шасси, в трех тысячах футов над нью-йоркским аэропортом «Ла-Гуардия» и в трех милях к востоку от него. Взглянув на часы, Ричер увидел, что проспал пятьдесят минут. У него во рту чувствовался привкус усталости.
– Хочешь поужинать? – спросила Харпер.
Протерев глаза, он снова посмотрел на часы. Ему нужно будет убить по меньшей мере еще час, прежде чем Джоди уйдет с работы. А может быть, и два часа. А то и три.
– Ты можешь что-нибудь предложить?
– Нью-Йорк я знаю плохо, – ответила Харпер. – Я ведь родом из Аспена.
– Я знаю неплохой итальянский ресторан, – предложил Ричер.
– Меня поселили в гостиницу на пересечении Парковой авеню и Тридцать шестой улицы. Полагаю, ты остановишься у Джоди.
– Я тоже так полагаю, – кивнул Ричер.
– Твой ресторан недалеко от пересечения Парковой и Тридцать шестой?
Он покачал головой.
