– Насколько я понимаю, супругов Калитовских вы из числа подозреваемых исключаете?
– Исключаю, – подтвердил Кушнарёв.
– Вы не верите в то, что с вашим дядей мог поквитаться за сына Игнат Варфоломеевич?
– Я вам уже сказал, что не верю. И объяснил почему!
– Только потому, что он был рад тому, что его сын не женится на Снежане?
– В первую очередь.
– А во вторую?
– Если бы дядя Игнат был виноват, они не обратились бы за помощью к вам.
– Тут вы не правы, – едва заметно улыбнулась Мирослава.
– Это ещё почему? – удивился Олег.
– Потому что я не говорила, что работаю именно на супругов Калитовских, это всего лишь ваша догадка, а во-вторых, ради спасения сына родители могут пожертвовать не только своей свободой, но и жизнью.
– Пустое всё это, – отмахнулся Кушнарёв, – дядя Игнат не убивал моего дядю, и уж тем более к убийству не причастна тётя Ида.
– А Анфиса могла убить отца?
– Не порите чушь! – ответил он грубо.
– Ведь иногда бывают такие обстоятельства…
– Вы и сами знаете, что безвыходных не бывает, – не дал он ей договорить, – притом что, если бы Анфисе понадобились деньги, отец тотчас выдал бы ей любую, даже самую заоблачную сумму.
– Даже так?
– Даже так! – твёрдо заверил Кушнарёв.
– Однако муж Анфисы мог выступить против.
– Если бы, как вы говорите, безвыходные обстоятельства подпёрли Анфису, то она не посмотрела бы на возражения мужа.
– Вы настолько уверены в этом?
– На сто процентов. Мне ли не знать свою двоюродную сестричку, – ответил Олег. При этом слово «сестричка» прозвучало у него не с иронией, а просто с невероятной нежностью.
– На этом же основании, как я понимаю, вы исключаете из списка подозреваемых и мужа Анфисы Тихона Позднякова.
– Правильно понимаете, – согласился он.
– Хорошо. Уговорили. Тогда предположим, что мужа убила Снежана.
– Вздор!
– Почему? Насколько мне известно, ваш дядя сомневался, что она родила сына от него, и собирался провести экспертизу.
– Ну и что? – скептически спросил Кушнарёв.
– Если бы его подозрения подтвердились, Снежана осталась бы и без мужа, и без денег.
– Вот за Снежану вам волноваться-то как раз и не стоит.
– Почему же так?
– Потому что неправильно называть её Снегурочкой, – усмехнулся Кушнарёв.
Мирослава посмотрела на него удивлённо, и он пояснил свою мысль:
– Она не Снегурочка, а Белоснежка, в окружении которой всегда найдётся семь гномов. И один из них, едва она потеряет обручальное кольцо первого мужа, нацепит ей своё и потащит под венец.
– Интересная гипотеза.
– Это не гипотеза, а реальность. И я даже догадываюсь, кто из гномов уже приготовил для неё обручальное колечко.
– Может быть, поделитесь своей догадкой?
– Нет, – покачал он головой, – я пока не уверен, что она верна.
– Короче, гадаете на кофейной гуще, – усмехнулась детектив.
– Смейтесь, смейтесь, – подзадорил он, – потом посмотрим, кто окажется прав.
– В таком случае у нас остаётесь вы…
– Мне-то уж точно дядю убивать незачем.
– Ваша невеста…
– Лиза даже не была знакома с дядей до вечера 31 декабря.
– А с другими членами вашей семьи?
– Разумеется, нет.
– Вы и с Анфисой её не знакомили?
– Сначала я должен был познакомить её с дядей.
– Разумно, – согласилась Мирослава.
– Надеюсь, вы не собираетесь приплести к убийству тётю Лушу? – спросил он, не скрывая сарказма.
– Лукерью Самсоновну я пока не подозреваю, – невозмутимо отозвалась Мирослава.
– Пока, – хмыкнул Кушнарёв.
– Итак, – не обращая внимания на его иронию, проговорила Мирослава, – подведём итоги, методом исключения у нас остаётся один подозреваемый – Эдуард Твердохлёбов.
– Да, Эдик, конечно, не подарок, – согласился Олег, – но я не могу представить его в роли убийцы собственного отца.
– Может, сказывается недостаток воображения? – вернула ему Мирослава иронию, которую он недавно изливал на неё.
Кушнарёв посмотрел на детектива сердито и проговорил:
– Такими вещами не шутят.
– Согласна. Приношу свои извинения.
– Принято, – кивнул он, – но моя уверенность в том, что Эдик не причастен к убийству отца, остаётся непоколебимой.
– Несмотря на то что Снежана и горничная слышали, как ваш брат и дядя исступлённо ссорились в тот вечер?
– Да они постоянно ссорились! – резко вырвалось у Кушнарёва. – И смею вас заверить, всякий раз исступлённо.
– И что же получается?
– Получается то, – почти прокричал он, – что на протяжении десяти лет они уже должны были тысячу раз поубивать друг друга! Но как видите, нет!
– Я вижу, что да, – твёрдо произнесла Мирослава.
– Да не он это! Не он! Голову даю на отсечение!
– И не боитесь остаться без головы? – усмехнулась она грустно.
– Представьте себе, не боюсь!
– Что ж, порешить вашего дядю мог кто-то и из прислуги.
– Чушь! Во-первых, зачем им это надо? А во-вторых, они к этому времени уже все были отпущены домой.
– Но могли и не уйти.
– Я сам лично запирал ворота!
– Вы?
– А чего вы так удивляетесь? Меня попросил дядя. И раньше я не раз это делал.
– Тогда остаётся только любовник Снежаны…
– Какой ещё любовник?! – вырвалось у него.
– Тот самый, на которого вы намекали.
– Ни на кого я не намекал.
– Не отпирайтесь. Вы прямым текстом сказали, что догадываетесь о том, кто является любовником Снежаны.
