– А вот и нет! – воскликнула Лена. – Вскоре после двенадцати Розалия Павловна вышла из гостиницы и пешком по едва заметной дорожке вдоль шоссе направилась, как мне показалось, в сторону леса. И мы действительно на очень короткое время оказались в тёмном сосновом бору. Мне стало так страшно, что сердце у меня в груди застучало так громко, как молот. Но ещё больше я испугалась того, что этот стук услышит Розалия Павловна и, повинуясь своему извращённому материнскому инстинкту, придушит меня прямо тут в лесу. Помню, как, вся дрожа, я прижалась спиной к стволу ближайшей ели. Но мать Эдуарда ни разу не обернулась. И я, набравшись смелости, снова последовала за ней. Вскоре я услышала собачий лай и почувствовала запахи человеческого жилья. А потом и увидела огромные дома, выплывающие из темноты, как трансатлантические корабли. Это было завораживающее зрелище! Я так увлеклась, любуясь этой чудесной картиной, что чуть не упустила Розалию Павловну. Она уже скользнула к одному из домов. Я представления не имела, как она собирается пробраться на территорию чужой усадьбы, и только кралась следом за ней. И тут я увидела тоненький пролом в живой изгороди, точно кто-то специально расчистил путь, по которому можно пробраться из леса на участок.
– Интересно, – обронила Мирослава.
– Ещё как! – подхватила Лена. – Вскоре Розалия Павловна и я оказались внутри усадьбы, позади дома, и обе прижались к живой изгороди, пытаясь слиться с ней. Какое-то время мы обе так и стояли, стараясь не двигаться, хотя, несмотря на относительно тёплую погоду, лично я уже стала мёрзнуть. До нас стали доноситься весёлые голоса людей, которые, наверное, резвились где-то во дворе перед парадным входом.
– Вы заметили ещё какой-то вход в дом, кроме главного?
– Нет, – покачала головой девушка. – Но зато вскоре почти одновременно показались две фигуры – одна со стороны леса. Это был мужчина, он прошёл так близко от меня, что я почувствовала запах его туалетной воды. В это же время откуда-то со стороны освещённой части двора появилась женщина в белой пушистой куртке, напоминающей мех песца. На голове у неё была белая вязаная шапочка, а на ногах высокие белые сапоги.
«Снежана», – пронеслось в голове Мирославы.
– И тут мужчина, – сказала Лена, – позвал её: Снежана! Она побежала ему навстречу и сразу кинулась на грудь. Они стали о чём-то шептаться, но я не расслышала о чём. Отчётливо разносились только звуки их поцелуев.
– А что делала в это время Розалия Павловна? – спросила Волгина.
– По-моему, скрежетала зубами, – усмехнулась девушка, – но я не уверена.
Мирослава тоже в этом сомневалась, ведь вторая жена Твердохлёбова застала соперницу с любовником, можно сказать, на месте преступления, значит, должна была радоваться.
– А что было дальше? – спросила Мирослава.
– Дальше оттуда же, откуда появилась женщина, появилась мужская фигура и застыла на месте. Мужчина, который обнимался с девушкой, воскликнул: «Кто это?» Девушка спросила: «Где?», обернулась, прижала руку ко рту, вырвалась из объятий мужчины и убежала. А её приятель бросился ко второму мужчине, схватил его за грудки и стал шипеть: «Кто ты? Тебя Твердохлёбов послал за нами шпионить?» Тот, другой, отбивался от него, обзывал его дураком и уверял, что оказался здесь совершенно случайно. Наконец первый мужчина отпустил его и стал грозить: «Если ты скажешь кому-нибудь хоть слово о нас со Снежанкой, я задушу тебя собственными руками», – и стал трясти перед его лицом своими ручищами.
– А что второй?
– Второй снова обозвал его дураком и ушёл.
– Первый не пытался его задержать?
– Нет, – покачала головой девушка.
– А что всё это время делала Розалия Павловна?
– Я не знаю, – призналась Пивоварова, – я так увлеклась разыгравшейся передо мной сценой, что о Розалии Павловне забыла напрочь. Когда я спохватилась, её уже не было. Я еле-еле нашла дорогу обратно в гостиницу. Хорошо ещё, что светила луна и не шёл снег. Наши следы были отчётливо видны.
– В таком случае она могла заметить, что за ней кто-то следил, – задумчиво проговорила Мирослава.
– Я думаю, что нет.
– Почему?
– Потому что, когда она бежала назад, то навряд ли смотрела под ноги.
– С чего вы взяли, что она бежала, а не шла спокойно?
– Следы её ног были слишком глубокими, а в некоторых местах были видны отпечатки колен. Розалия Павловна, наверное, несколько раз оступалась и падала. Протоптанная тропинка была очень узкой и занесённой шедшим до этого снегом.
– Вы не заметили, не было ли на ней ещё чьих-нибудь следов? – спросила Мирослава.
– Когда я спешила туда за Розалией Павловной, то не особо смотрела под ноги и ничего не заметила. А когда шла оттуда, то следы уже все были перепутаны. Я же не следопыт. Да и не присматривалась особо. Тоже спешила и боялась заблудиться.
– Что же вы сказали девушке в гостинице?
– Сказала, что ходила прогуляться. Мол, ночь очень красивая. И Новый год всё-таки.
– Она вам поверила?
