Афроамериканец молча покосился на хозяина, потом перевёл вопросительный взгляд на Джейка. Его пальцы крепко до хруста сомкнулись вокруг рукояти хлыста.
Леон подошёл и утешительно погладил локоть негра мягким, успокаивающим движением.
— Тони, дружок, надо бы восстановить статус-кво, как ты считаешь? — сказал он, глядя на великана снизу вверх. — Давай-ка, всыпь ему порцию плетей на завтрак. Да с перчиком, чтоб запомнилось.
Тони не пришлось просить дважды. Не успел Джейк опомниться, как его грубо швырнули на живот. Тонкое жало со свистом разрезало воздух и обожгло спину: раз, другой, третий… Казалось, этому не будет конца… Тощая подушка как могла глушила его крики.
В какой-то момент сознание стало ускользать от него. Именно тогда он почувствовал как две пары сильных рук подхватили его с кровати словно пушинку и поставили на ноги. Находясь на грани обморока, он безвольно повис на руках палачей. Звонкие чувствительные шлепки по щекам привели его в чувство, он открыл глаза.
— Ну что, малыш, как тебе мой гостинец? — почти ласково спросил Леон, поддерживая согнутым указательным пальцем его подбородок. — А что ты скажешь на это?
Перед глазами появился флакон с туалетной водой. Джейк попытался прочитать название на золотистой этикетке, но буквы расплывались, будто пьяные налезали одна на другую. Леон открутил крышку и поднёс пузырёк к самому носу. В ноздри ударил резкий удушливый запах чего-то горелого с примесью подгнившего лука, щедро сдобренного лимонным ароматом. Едкий букет подействовал на Джейка как нашатырь — он отдёрнул голову. И только сейчас до него дошло: так ведь всегда пахло от Леона, только в меньшей концентрации.
— Узнаёшь? — продолжал хозяин острова. — Это мой любимый парфюм, который стоит чёртову уйму денег. И который ты забраковал. Теперь этот запах будет преследовать тебя до конца жизни.
Он энергично взболтал жидкость во флаконе и обошёл Джейка сзади. На кожу брызнуло что-то прохладное и в тот же миг к спине будто кто-то приложил раскалённый железный лист. От невыносимой боли у Джейка потемнело в глазах, перехватило дыхание. Он как рыба беззвучно хватал ртом воздух, а буквально через секунду вся комната от пола до самого потолка наполнилась его диким, отчаянным криком.
Едва только огненная волна начала стихать, он обессиленно уронил голову на грудь. Сладкая парочка не дала ему упасть, продолжая крепко удерживать на весу его обмякшее тело. Потом вдруг чьи-то цепкие пальцы сильно рванули Джейка за волосы.
— Погоди, парень, не отключайся, — раздался над ухом вкрадчивый голос Макса. — Сейчас будет самое интересное. Спорим, у тебя ещё никогда не было такого мягкого матраса?
Он снова потянул его за волосы:
— Ну же, давай, оцени!
Джейк поднял налитые свинцом веки, и увидел как Леон неторопливо и очень осторожно раскладывает на кровати содержимое холщового узла. Это была целая груда битого бутылочного стекла. Джейк смотрел и чувствовал, как его глаза расширяются от ужаса. Внутри всё похолодело… Боже праведный!.. Он тяжело сглотнул и отвёл взгляд.
Тони и Макс подхватили его под руки и грубо уложили на спину поверх ощетинившего стекла. Острые осколки, словно тысячи голодных крыс, жадно впились в израненное тело. Задыхаясь от боли, он кричал, корчился и выл так, словно находился в руках экзорциста. Силы быстро таяли. А вскоре вместо диких криков из его груди вырывались только глухие хриплые стоны.
Леон зачем-то приковал его запястья наручниками к изголовью кровати.
— Это чтобы ты не сбежал, — сказал он и фамильярно похлопал по плечу. — А теперь отдыхай, парень. Не знаю, как с весельем, но скучать тебе точно не придётся.
Вся троица не спеша покинула комнату.
Джейк снова остался один. И ему действительно было не до веселья.
Терновое ложе добросовестно исполняло своё суровое предназначение: изнуряющая, беспощадная боль не прекращалась ни на секунду.
Он старался не шевелиться, потому как малейшим своим движением заставлял острые осколки глубже проникать в без того истерзанную плоть. Да что там — движением! Ему больно было даже дышать. Каждый вдох или выдох походил на маленькую смертельную агонию. Это было ещё то испытание.
Почему-то именно сейчас ему вспомнился старый, когда-то давно прочитанный роман, в котором главный герой — молодой негр подвергался наказанию плетьми за то, что будучи невольником, посмел открыто выступить против хозяев. И только в богатом воображении можно было представить, какие ощущения вызывают последствия подобной экзекуции, когда даже лёгкое прикосновение рубашки к израненному телу причиняет нестерпимую боль. А тут…
Пересохшими губами он тщетно молил Господа о смерти. Ему хотелось кричать, звать на помощь, всё равно кого, лишь бы только это принесло облегчение. И в то же время он прекрасно понимал: лучше ему уже не будет в любом случае.
