— Боюсь? — переспросил Джейк и горько усмехнулся. — Ещё не хватало дрожать перед каждой шелухой. Нет, Мартин, дело не в этом… Просто мне сейчас очень тяжело. Морально тяжело. Если я хочу жить дальше, мне нужно постараться всё забыть. Сделать так, чтобы ничто больше не напоминало об этом кошмаре. Другими словами — сменить обстановку и начать жизнь заново. Другого выхода я не вижу. Поймите, док, они растоптали меня, уничтожили, вывернули наизнанку. Того прежнего Джейка Сандерса больше нет… И никогда уже не будет.
Он опустил голову.
Мартин Дуглас неторопливо поднялся с кушетки и медленно прошёлся по кабинету.
— Я очень хорошо тебя понимаю, — сказал он. — Но это получается побег от самого себя.
— Да, наверное. Но я так решил.
Дуглас подошёл и встал рядом. Он смотрел себе под ноги:
— Ты уедешь даже в том случае, если я скажу тебе что-то очень важное?
— Ещё какая-нибудь страшная болезнь? — скупо усмехнулся Джейк. — Мне уже не привыкать к плохим новостям. Но я обещаю вам, что буду соблюдать на новом месте все ваши рекомендации.
— Нет, болезней с тебя уже хватит, — медленно произнёс Дуглас.
Он вынул из кармана брюк носовой платок и принялся протирать им стёкла очков. Рука его мелко подрагивала. Возвращая очки на нос, он пару раз промахнулся, рассеянно ткнув себя дужкой сначала в висок, потом в щёку.
А он не на шутку взволнован, отметил про себя Джейк. Что же такого могло произойти, чтобы всегда твёрдая и уверенная рука хирурга дрожала как осиновый лист?
Доктор сунул носовой платок мимо кармана, даже не заметив этого. Он вздохнул и развёл руками.
— Я не представляю с чего начать. Не знаю, как ты воспримешь эту новость.
Желая его подбодрить, Джейк поднял с пола платок, и встал, с терпеливым участием заглядывая в глаза.
— Я вас очень внимательно слушаю, Мартин.
Врач покусал нижнюю губу и мотнул головой, словно отгонял от себя остатки сомнения.
— Ты помнишь, как мы с тобой беседовали о наших родственниках?
— Да, конечно, — кивнул Джейк, не понимая, куда он клонит.
Дуглас робко поднял на него глаза и посмотрел пристально и тревожно.
— Я — твой отец, Джейк.
Платок выпал из руки. Ошеломляющая новость на несколько мгновений парализовала Джейка.
— Что? — наконец переспросил он и тяжело сглотнул. — Вы это серьёзно?
— Как никогда! Такими вещами не шутят, мальчик мой, — горячо заверил его Дуглас. — Господи! Я всю жизнь мечтал иметь сына, но ничего не знал о тебе.
Он внимательно ловил его взгляд, желая убедиться в том, что услышан и понят правильно.
— Ты мне не веришь, Джейк? Сомневаешься?
Джейк неуверенно пожал плечами.
— Даже не знаю, что сказать. Это так неожиданно… Я растерян… Но с чего вы вдруг так решили?
Хирург грустно улыбнулся:
— Джейк, мальчик мой, ведь я и есть тот самый студент, который много лет назад так безответственно завёл любовную интрижку с молоденькой красавицей-медсестрой. Ты так похож на свою мать! Я когда тебя впервые увидел, сказал себе: так не бывает. Но когда услышал твой рассказ о девушке по имени Марго, меня словно током ударило, и всё сразу встало на свои места.
Мы действительно были молоды и вполне понятно увлеклись друг другом. Она у меня ни о чём не спрашивала, ни о чём не просила и, если честно, меня устраивало такое положение вещей. Нам просто хорошо было вместе. Как-то вскользь я упомянул о своей невесте и о том, что по возвращении домой женюсь. Конечно, это было глупо и бестактно с моей стороны. Я тогда как-то не задумывался, что мои откровения будут ей неприятны. И только теперь я начал понимать свою ошибку, наивно полагая, что Марго попросту весело проводила со мной время. Гордая и независимая девушка по-настоящему любила меня и не хотела обязывать к чему-то человека, принадлежащего другой женщине. Она ждала, когда я сам сделаю свой выбор. Я этого не понял и не оценил.
Когда мы расставались, не было ни слёз, ни истерик. Она держалась молодцом. Я обещал написать ей. Но когда вернулся домой, то оказался в самом водовороте семейных проблем. Я не сдержал своего обещания, а когда вспомнил о нём, было уже поздно. Прошло слишком много времени и писать было ни к чему. Я решил, что она давно вышла замуж и растит своих детей… Господи! Если бы я только знал! — сокрушённо воскликнул врач. — Джейк, дорогой мой, я не могу себе представить, что из-за моей глупой безответственности вся твоя жизнь пошла кувырком с самого рождения. Ты вправе осуждать меня и ненавидеть. Я виноват перед тобой и даже не смею молить тебя о прощении. Мне нет оправдания. Презрение — это всё, что я заслужил…
Плечи хирурга поникли. Он низко опустил голову и замолчал.
Неожиданно для самого себя Джейк медленно поднял руку. Его пальцы дрогнули и неуверенно коснулись тёплой, колючей щеки отца. Он понимал, что своей робкой лаской зажигает в его измученной душе искорку надежды. Мартин Дуглас поднял голову.
Теперь, зная правду, Джейк был потрясён поразительным сходством. Серые глаза врача смотрели на него точно его зеркальное отображение. Так вот откуда этот знакомый взгляд и стойкое ощущение, будто встречался с человеком раньше.
