Я с удивлением посмотрел на Нонну, которая сидела справа от меня, затем на Марианну и Анастасию Вертинских, которые, усмехнувшись, недоумённо пожали плечами, и ответил:
— В пользу киностудии Довженко.
— Выпить есть что? — невозмутимо спросил Шпаликов.
— Есть, — я протянул Геннадию бутылку минералки, а когда он недовольно поморщился, добавил, — это экспериментальный нано алкогольный напиток, сделанный специально для гостей кинофестиваля. Последнее изобретение советской пищевой промышленности. Даже этикетку сменить не успели.
— Чего только люди не придумают, — тяжело вздохнул поэт, затем взял бутылку минералки и в несколько больших глотков осушил её до дна. Потом по телу Шпаликова пробежала мелкая дрожь, словно его ударило электрическим током, и он, заметно повеселев, громко причитал одно из своих любимых стихотворений:
Лают бешено собаки
В затухающую даль,
Я пришел к вам в черном фраке,
Элегантный, как рояль.
— Ну что, какой счёт? — тут же заулыбался поэт.
— 5:5, — ответила вместо меня Нонна.
— В чью пользу? — удивился Шпаликов.
— В пользу киностудии Довженко, — хором ему ответили хихикающие сёстры Вертинские.
— Не люблю футбол, — довольный выпитой минералкой, заявил он. — Кстати, я только что в посёлке встретил Андрюшку Тарковского. Он прогуливался под ручку с Валей Малявиной, и представляете, что он заявил?
— Неужели уезжает в Голливуд? — усмехнулся я.
— Нет, — хохотнул Гена. — Это ты сейчас смешно сказал. Надо бы запомнить. Андрюша сказал, что сегодня вечером в просмотровом кинотеатре будут показывать новый фильм бездарного Феллини. Сказал, приходи, поржём вместе. И вот я иду и думаю, почему Феллини-то бездарность? Слышали, что об этом? — спросил он и меня, и девчонок.
— Слышали, Геночка, слышали, — ответила ему Марианна Вертинская, которая успела поработать со Шпаликовым на фильме «Застава Ильича» и знала его очень хорошо. — Обязательно сегодня приходи. И ещё неизвестно — кто у нас окажется бездарностью.
— Ладно, может быть, а с другой стороны работы сейчас выше крыши, пишу сценарий, — пробормотал он, затем встал со скамейки, рассеянно потоптался на месте и медленно побрёл на выход со стадиона.
— Совсем Гена сдал, — шепнула Марианна. — С Инкой у него постоянные скандалы. Денег нет, работы нет. Дочери полтора годика, нужны лекарства, пелёнки, распашонки. А кормить семью и нечем.
Я покосился в спину удаляющегося поэта и тяжело вздохнул, зная его печальную судьбу. С актрисой Инной Гулая он скоро разведётся, уйдёт из дома с одним чемоданом в руках. А затем начнёт скитаться по друзьям и знакомым, ночевать в парках и в скверах. И покончит жизнь самоубийством в доме творчества писателей в поселке Переделкино. Талантливейший человек проиграет неравный бой обычной бутылке водки.
— Феллини, едрит-мадрит! — заголосил Илья Киселёв, который тоже принимал участие в матче, но на поле главным образом выделялся не дриблингом и пасом, а криком и матом. — Феллини, ёкарный бабай, уснул что ли⁈
— А меня такой футбол вгонят в сон! — проворчал я.
— Кешку Смоктуновского сломали, давай быстро на ворота, — затараторил Илья Николаевич, подбежав к самой кромке поля. — Пять минут всего осталось, нужно ещё чуть-чуть продержаться и ещё чуть-чуть простоять.
— А можно я ещё чуть-чуть просижу? — я «включил дурака».
— Ты вроде хотел павильон №2? Теперь забудь, — криво усмехнулся директор «Ленфильма».
— Я с детского сада на воротах не стоял, — махнул я рукой и, ещё раз тяжело вздохнув теперь уже по поводу футбола, встал с лавки, снял через голову рубашку и, оставшись в одной майке, отдал её Нонне.
— Фе-лли-ни! Фе-лли-ни! — загоготали Высоцкий и Крамаров.
— Феллини, давай! — дружно захихикали Фатеева и Кустинская, немного разозлив этим режиссёра Чулюкина.
А Владимир Семёнович чтобы как-то выделится оригинальностью, рубанув по гитарным струнам, запел песню из кинофильма «Запасной игрок»:
И вот мы выходим на поле,
Правдивые помня слова:
'Не только ноги нужны в футболе —
Нужна в футболе, между прочим, голова!'.
«Ну, Высоцкий, ты у меня сейчас допоёшься, — пробубнил я про себя и обречённо посеменил в рамку ворот. — Вот возьму, и все твои лучшие песни в течение месяца запишу на студии и сам же выпущу диск-гигант. Посмотрим тогда, как ты женишься на Марине Влади».
Тем временем актёра Смоктуновского вынесли с поля на носилках. Кто-то во время подачи углового, в сутолоке около ворот саданул ему лбом в челюсть и отправил нашего Гамлета в глубокий нокаут. И теперь Иннокентий Михайлович не то, что стоять не мог, он пока не совсем понимал, что здесь происходит и где он находится. Не то на футбольном поле в посёлке Комарово, не то в датском королевстве в замке Эльсинор.
— Ты в воротах-то раньше играл? — спросил меня Кирилл Лавров, который был весь мокрый от пота, чёрный от пыли, словно только что вылез из преисподней, но довольный и злой.
— В детском саду один раз, — честно признался я, надевая на себя грязный вратарский свитер и старые вратарские перчатки.
