Я вдруг вспомнил страшные сказки своего многоуважаемого деда, который без единой царапины прошёл почти всю Великую отечественную войну. Помнится, меня и старшего брата родители летом частенько отправляли к нему в гости, в глухую уральскую деревушку. И он тогда такие истории рассказывал, что хоть фильмы ужасов снимай: про оборотней, про кикимор, про леших и домовых. Дед почему-то полагал — чем сильнее он нас напугает, тем крепче мы будем спать. Хотя на самом деле выходило всё с точностью до наоборот, мы до часу ночи глаз сомкнуть не могли. И вот теперь мне эти побасенки оказались очень даже кстати.
«Если заблудились в лесу, — приговаривал дед, заваривая необычайно крепкий чай, — то первое, что надо сделать — это переодеть верхнюю одежду задом наперёд. Запомните, обалдуи, заплутали в трёх соснах, значит либо леший водит, либо лешачиха шалит. А увидят они вас в такой „обновке“, похихикают и отвяжутся. Попомните мои слова: юмор — это страшная сила. Спрашиваете, почему нечисть к людям цепляется? Да по-разному бывает. Вы же пришли на их территорию, а уважения не выказали. На пенёк гостинцев не положили, вслух к хозяину леса не обратились. Во-вторых, вели себя неподобающим образом: ругались матерными словами, ветки ломали, грибы топтали, мусор бросали. А в-третьих, просто из вредности. Для лешего заманить человека в глушь и бросить там — это что-то навроде забавы».
— Лешачиха, значит, или леший, — снова пробубнил и, положив холщовую сумку с продуктами на землю, стянул с себя свитер и напялил его биркой наружу. «Теперь хозяина леса нужно бы задобрить», — вспомнились мне уроки деда. И не теряя ни секунды, я взял из имеющегося провианта один капустный пирог и три конфеты, подошёл к самой кромке леса и аккуратно сложил гостинцы на одинокий и старый пень. Затем почесал затылок и снял с конфет бумажную обёртку. Вдруг у этой нечистой силы есть пунктик по поводу фантиков? А далее свою насущную просьбу я произнёс вслух:
— Обращаюсь к хозяину этой местности, прошу принять мой дар и не наносить вред моей подруге. И прошу вернуть её в целости и сохранности. Она никому не желала зла. Благодарю.
И только я подумал, что веду себя как идиот, наслушавшийся детских сказок, как вдруг подул ветер и откуда-то с верхотуры, громко захлопав крыльями, вылетела сова. «Ёпересэтэ, — прошептал я про себя. — Спокойствие, только спокойствие. Будем считать, что дар принят и можно приступать к поискам. Кстати, с дедом и не по таким дебрям ползали. И заплутавших грибников, было дело, находили. Вот и Настю отыщу. Никуда она у меня не денется».
Как это ни странно, ночной лес встретил меня спокойно. Его ночная жизнь в эти минуты буквально кипела. Кто-то шуршал, угукал, чирикал и пищал то справа, то слева, однако вся эта «движуха» меня не касалась. Никакой угрозы мыши, белки, кроты и ночные птицы для меня не представляли. Поэтому я хладнокровно на левом плече нёс сумку, в которой оставались: бутылка минеральной воды, два пирога с яйцом, четыре конфетки и коробок спичек. А правой рукой я, не переставая, жужжал фонариком, освещая главным образом дорогу под ногами. И к этому моменту приблизительный план поисков сложился сам собой.
«40 минут двигаюсь строго от дороги вглубь леса, — думал я, осторожно вышагивая вперёд. — Затем 10 минут иду направо, потом 20 минут возвращаюсь обратно к дороге и делаю ещё один поворот в правую сторону и топаю ещё 20 минут. Потом вновь вправо и 40 минут вглубь леса. Этим самым я сделаю петлю, в ареал которой с большой вероятностью попадает местоположение Анастасии. В таком плотном сосновом бору я её, конечно, не замечу. Зато она свет моего жужжащего фонарика разглядит за триста и даже за четыреста метров. И потом, лучше иметь плохой план и придерживаться его исполнения, чем тупо шарахаться наобум».
Вдруг спустя 15 минут впереди меня деревья поредели, и я вышел на саму обычную просеку. И это место, где взамен вырубленных сосен росли мелкие осинки, и петляла хорошо наезженная грунтовая дорогая, ещё раз подтверждало мою мысль, что заблудиться здесь просто негде. Теперь мне требовалось разгадать совсем уже простенький ребус: либо идти влево по грунтовке, либо вправо. Но прежде, я глубоко вдохнул и во всю силу своих лёгких заорал:
— Нааа-стяяяя! Наааа-стяяяя!
— Ау, — неожиданно донёсся очень тихий голосок из леса с противоположной стороны просеки.
«Странно? — подумал я. — Если ты случайно заблудился и вышел на просеку, то зачем с неё сворачивать? Это как минимум неразумно».
— Нааа-стяяяя! — вновь выкрикнул я.
— Сюда, — еле-еле долетел до меня слабенький женский голосок.
И хоть от страха по спине побежали мурашки, и непонятная тревога охватило всё моё существо, я, обозвав себя «сыкуном», пересёк грунтовую дорогу и снова углубился в лесную чащу.
— Ты гдееее⁈ — прокричал я, водя лучом фонаря справа налево.
— Тууут, — донеслось до меня.
