«Тут-тут, — зло подумал я, спеша в направлении голоса, — что ж тебе на дороге-то не сиделось? А ещё умный человек, дочь замечательных и талантливых родителей. В детстве не учили, что с лесом шутки плохи? Вот найду, отшлёпаю по одному интересному мягкому месту».
— Сюда, — вдруг послышалось совершенно с другой стороны.
— Не понял? — пролепетал я, встав как вкопанный и начиная подозревать кое-что неладное. — Настя, это ты? — задал я тупейший в данной ситуации вопрос.
— Я, — ответил голос, и мне показалось, что как будто бы кто-то захихикал.
— Послушайте, девушка, идите своей дорогой, а я пойду своей! — рявкнул я, хотя страх постепенно стал сковывать руки и ноги, и даже свет фонаря принял жёлто-тусклый окрас, так как кисть отказывалась сжиматься и разжиматься. — Ваши шутки в такой час неуместны! И я вам ничего плохого не сделал!
— Ха! Ха! Ха! — громкий женский истерический смех раздался в трёх метрах от меня.
Я вздрогнул и рванул, не разбирая дороги, в прямом смысле слова наугад. Ветви хлестали по лицу, мысли путались, а пот градом струился по всему моему телу. Я петлял, оббегая толстые стволы деревьев, перепрыгивал через канавы и разные бугорки, а истерический смех гнал меня и гнал как охотник затравленного зверя в ловушку. Сколько длилось помутнее рассудка: секунды или минуты, мне было неизвестно. Вся эта непрекращающаяся погоня слилась в единую свистопляску перед глазами. За это время я несколько раз успел упасть и расцарапать до крови левую руку. Однако как только я со всего разгона влетел в мелководный лесной ручей, запнулся об корягу и окунулся в ледяную воду с головой, мозги моментально встали на место. И тут же вспомнилась сказка о живой воде.
— Ха-ха-ха! — продолжало гоготать с разных сторон неизвестно нечеловеческое существо, но теперь эта психическая атака на меня уже не действовала.
— Заткнись, и без тебя тошно, — прошипел я, отпив свеженькой родниковой воды.
— Замуж меня возьми! — загоготало непонятное создание.
— С этим вопросом обратитесь к товарищу лешему или к гражданину водяному, — рыкнул я, с каждым словом чувствуя себя всё уверенней. — Им как раз требуется вторая половинка для учёта белок, бобров и лягушек. Кстати, образование-то имеется? А то без факультета болотной тины теперь в порядочные семьи замуж не берут!
— Сука! — зло рявкнуло существо женским голосом и тут же заткнулось, так как, скорее всего, подпитывалось человеческим страхом.
И в данной ситуации для этой неведомой зверушки моя персона была неинтересна и даже опасна. «Кикимора болотная», — прошипел я про себя и, посмотрев на часы, присвистнул, ибо с того момента, как выбрался на просеку прошло почти полчаса. То есть я, словно заяц, пробегал по здешним буеракам почти пятнадцать минут, намотав при этом три, а может и более километров.
— Вот куда сейчас поворачивать? Куда идти? — проворчал я, покрутившись вокруг своей оси, стоя по колено в проточной воде.
— Я здесь, — тихо пролепетал уже другой женский голос.
«Кто я? Ещё одна кикимора? Да вас тут что, целый болотно-женский батальон?» — подумалось мне и прежде, чем отозваться или сделать шаг навстречу, я усиленно принялся сжимать и разжимать рычаг электродинамического фонаря. А когда его луч разгорелся до максимально возможной яркости, посветил в направлении нового неизвестного голоса.
То, что увидели мои глаза, одновременно обрадовало, рассмешило и вызвало чувство сострадания. Потому что в тридцати метрах на невысоком бугорке, прислонившись спиной к одинокой толстой осине, сидела Анастасия Вертинская. Волосы знаменитой советской киноактрисы как в фильме ужасов торчали в разные стороны, платье было порвано в нескольких местах. А на лице вместо аккуратной косметики тёмными бурыми пятнами растекалась самая обычная болотная грязь.
— Анастасия Александровна, вы ли это, небесное создание и гений чистой красоты⁈ — хохотнул я, выбираясь из ручья.
— Феллини, — захныкала Вертинская, безуспешно попытавшись встать на ноги, — ты просто не представляешь, как я рада тебя видеть. Я отошла от автобуса всего на пять метров. Меня кто-то позвал. Я подумала, что это Марьянка, и сделала несколько шагов навстречу. Потом ещё несколько. А дальше я толком ничего не помню. Я куда-то бежала, падала, вставала, снова бежала пока не потеряла сознание.
«В принципе, я влип примерно так же», — усмехнулся я про себя и, подойдя к актрисе и присев рядом, протянул бутылку минеральной воды.
— Ха-ха-ха! — вдруг в десяти метрах от нас загоготал уже знакомый голос.
— Кто это⁈ — вздрогнула всем телом Вертинская и чуть не выронила минералку из рук.
— Не обращай внимания, это местная сумасшедшая кикимора бесится! — громко сказал я. — Её леший замуж не берёт, вот она и бросается на всех встречных поперечных.
— Бедная, — буркнула Настя, посмотрев на меня огромными испуганными глазами.
— Да уж, дура дурой, а загнала нас в эти долбеня, — улыбнулся я и вынул из мокрой сумки два, можно сказать уже помытых в роднике, пирожка с яйцом. — Поешь, нам ещё отсюда надо как-то будет выбираться, поэтому силы тебе потре…
