И вся компания разом сначала уставилась в мои честные глаза, а затем на смущённого Олега Видова. И только Олег хотел было сдать меня с потрохами, как я заговорил сам:
— Каюсь, я — не Челентанов, — я поднял две руки вверх. — Я — Андрей Краско, актёр-каскадёр из группы Александра Массарского. Имею разряд по боксу и боевому самбо. Играл в детективе роль иностранного шпиона. Олег не даст соврать, — я пихнул Видова в бок.
— Подтверждаю, — пробурчал он. — Мы его втроём еле-еле уломали.
— Так ты ещё и драться умеешь? — присвистнул один из студентов, странно покосившись на Январёва.
— Легко бью пяткой между ушей и кулаком ломаю кирпичи, — кивнул я, догадавшись, что эти бравые студенты заранее договорились меня обобрать, а если окажу сопротивление, то аккуратно намылить шею.
— И зачем ты под чужой фамилией сюда приехал⁈ — разом загомонили несколько девчонок.
— Спокойно, барышни, спокойно! — крикнул я. — Если мой отец, главный инженер Ленинградской АЭС, через знакомых узнает, что я снова укатил балагурить в Москву. Он с меня шкуру спустит. Поэтому впредь называйте меня Андрей Челентанов. А приехал я сюда не просто так и не ради баловства, — я сделал многозначительную паузу, чтобы выдохнуть и продолжить врать с новыми творческими силами. — Вы хоть знаете, что у вашего товарища Олега Видова родная тётка живёт в жутких бытовых условиях? А завтра по моим сведениям состоится закрытая вечеринка, где будут гулять члены Московского обкома партии. И вот там, мы с Олегом дадим маленькое, но хорошее представление и попросим у московского начальства содействие в решении жилищного вопроса.
— И поэтому сейчас идём на боковую, — добавил Видов.
— Какая боковая⁈ — запротестовала вся компания.
— Кудааа⁈ — загудел Январёв.
— Пока вы не покажете свой концерт, мы вас не отпустим, — преградила нам путь Татьяна Иваненко. — А вдруг мы с девчонками вам подскажем что-нибудь дельное?
Идея как достучаться до Галины Брежневой и через неё передать коробки с киноплёнкой самому товарищу Брежневу, созрела в моей голове не случайно и не на пустом месте. В этом мне помогли бурные 80-е годы, когда на эстраду выскочили группы: «Мираж» и «Ласковый май». Эти две, не побоюсь этого слова, музыкальные банды покорили сердца миллионов не только мелодичными и простыми песнями, но и качеством звучания.
В конце 70-х и начала 80-х годов советские люди на концертах слушали только живую музыку. А учитывая низкое качество микрофонов, гитар, звукового пульта и прочей аппаратуры того времени узнать, о чём поёт любимый артист, было практически нереально. Половина слов смешивалось с шумом треском и свистом: «О чем поет ночная вау-вау-оу-оу-о в осеееей тишине?».
И на этом фоне красивые девочки и обаятельные мальчики, которые тупо открывали рот под качественную «фанеру», свободно бегали и прыгали по сцене, разительно отличались. Это уже потом, со временем, когда значительно вырастит качество музыкального аппарата, такие представления под фонограмму станут, мягко говоря, неприличными. Однако сейчас для меня это был шикарный план.
Я как рассказал дяде Йосе про фонограмму, а ещё лучше про минусовку, когда на магнитофон записана одна музыка без вокала, его аж затрясло от возбуждения. Он сразу сообразил, что ездить на концерты только с вокалистами, без целой прорвы непредсказуемых музыкантов и громоздкой аппаратуры — это намного выгодней и гораздо интересней, чем с одной акустической гитарой. Ибо не все так талантливы, как Визбор, Галич и Высоцкий, чтобы с обычным струнным инструментом доводить переполненный зал до творческого экстаза.
И сейчас в ночь с четверга на пятницу в репетиционной аудитории общежития ВГИКа студенты стали свидетелями рождения предшественников «Ласкового мая» и «Миража». Я и Олег Видов, одетые в американские джинсы, в старенькие спортивные футболки, так как рубашки было решено приберечь для завтра, и в причудливые широкополые шляпы, прыгали на меленькой сценке, кривляясь под очень качественную ленинградскую фонограмму. При этом мы, конечно, не забывали и петь. Ведь из динамиков звучал мой вокал с подпевкой ещё одного музыканта, имя которого уже позабылось. Кроме того я молотил по гитарным струнам, а Олег выбивал ритм экзотическими маракасами. Кстати, как только музыка стала разноситься по длинным коридорам общаги, на представление прибежало ещё несколько десятков человек, среди которых были, как и студенты, так и их многочисленные гости.
— Ещё! Ещё! Ещё! — дружно хлопали они в ладоши, когда первая сторона кассеты закончилась.
