«… Ещё многие тайны Вселенной и нашей Галактики Млечный Путь ждут своего открытия, — произнёс мужской закадровый голос, когда на экране демонстрировались кадры, снятые в планетарии. — И огромным подспорьем для их разгадки станет запуск первого космического телескопа. Кстати, благодаря отсутствию атмосферы разрешающая способность такой автоматической обсерватории возрастает в несколько раз. И только тогда мы сможем точно определить: какую форму имеет Млечный Путь, и что находится в самом центре нашей галактики».
На последних словах этого сюжета на экране появилась большая подзорная труба, у которой можно было рассмотреть такие же большие прямоугольные крылышки в виде солнечных батарей, а на заднем фоне летающего телескопа прорисовались звёзды и сферический бок нашей голубой планеты. К сожалению как будет детально выглядеть телескоп «Хаббл» у меня давным-давно вылетело из головы, поэтому художника Юрия Ивановича я попросил написать на этом чудо аппарате четыре заглавные буквы «СССР». И мою слишком вольную трактовку космического будущего Илья Киселёв, Валерий Соловцов и начальник КГБ по Ленинградской области Василий Шумилов встретили более чем благожелательно.
А после сюжета в кадре снова появилась наша футуристическая студия, где студент-стиляга Сава Крамаров неожиданно предстал в аккуратненькой и комичной шапочке из фольги. Этот сюжетный ход я придумал прямо во время съёмки киножурнала.
— Борис, — всплеснула руками студентка-отличница Нонна Новосядлова, — прекрати! К чему опять твои глупые шуточки? Мы здесь разговариваем о важных вещах.
— Да какие шуточки? — обиделся Савка. — Я, может быть, готовлюсь к отражению атаки бунтующих машин! А вдруг они придумают что-нибудь подавляющее нашу человеческую волю и психику? Например: специальный зов роботов? О, началось! — вскрикнул он.
И тут же за кадром зазвучали «Поющие гитары», которые исполняли инструментальную композицию из кинофильма «Отроки во вселенной». Фильм этот ещё не скоро снимет кинорежиссёр Ричард Викторов, однако драйвовый мотив музыкального «зова» я знал превосходно. И именно под него стал дёргаться и изгибаться Сава Крамаров. Я же невольного захихикал, вспомнив, как снимали данный эпизод, и как я показывал всей съёмочной бригаде странный танец инопланетянина Агапита.
— Спокойно, Борис! — рявкнул профессор Леонид Быков. — Это в соседней студии репетирует музыкальный ансамбль.
В этот момент музыка моментально стихла, а шапочка из фольги слетела куда-то на пол.
— Возмутительно, — проворчала студентка-отличница, поправив на носу очки.
— Чуть-чуть не сцапали, — буркнул студент-стиляга. — Профессор, а у меня вот какой появился вопрос. Сейчас ведь техника в кино развивается семимильными шагами, а вдруг кто-нибудь возьмёт, да и снимет вот в таком же кинопавильоне высадку на Луне, а потом выдаст это за чистую монету? Может такое случится или нет?
— Мне кажется, что у кого-то голова под шапочкой из фольги слишком сильно перегрелась? — язвительно заметила отличница. — Это, Линейкин, невозможно! Во-первых, в кинопавильоне используются разнонаправленные источники света, поэтому тени будут смотреть в разные стороны.
— А во-вторых, по рисунку звёздного неба, каждый астроном легко раскроет обман, — поддакнул профессор. — Это мы на Земле из-за наличия воздушной атмосферы, которая рассеивает солнечный свет, в дневные часы не видим звёзд. А на Луне атмосфера практически отсутствует, поэтому там звёзды должны сиять яркими и сочными красками в любое время суток. И потом мы уже упоминали проблему убийственного космического излучения, которая пока не решена. Однако мы немного отклонились от темы киножурнала. А между тем наша Солнечная система таит не меньше загадок, чем галактика Млечный Путь. Смотрим заключительный сюжет…
Когда 15-минутный киножурнал закончился, и когда в просмотровом кинозале зажегся свет, то директор Ленинградской студии кинохроники Валерий Соловцов и наш «ленфильмовский главнокомандующий» Илья Киселёв разразились аплодисментами. Похлопал в ладоши и начальник Ленинградского областного КГБ Василий Шумилов. А вот Леонид Быков и Иосиф Хейфиц сидели с кислыми лицами. Леонид Фёдорович, который исполнил роль профессора, был крайне недоволен своей бородой и усами, поэтому ещё до киносеанса, в кулуарном разговоре заявил, что из-за этой идиотской бороды его никто не узнает. «Так у нас с тобой, Феллини, дело дальше не пойдёт, — проворчал он. — Сам киножурнал получился что надо, тут не поспоришь, и смешно, и увлекательно. Но извини, я там вместо себя вижу какого-то Деда Мороза». Я же сказал, что хорошего актёра никакая борода испортить не может, и что будет дальше не известно никому.
— Отличная работа! — первым высказался Илья Киселёв. — Как вы считаете, Василий Тимофеевич? — он тут же обратился к товарищу из КГБ.
— Лично я никакого криминала в этом киножурнале не нашёл, — ответил Шумилов, покосившись на Иосифа Хейфица. — Бодро, весело, — произнёс он с непроницаемым и скучным лицом.
— А к чему была эта шапочка из фольги? — проскрежетал Хейфиц. — На что это был намёк?
