— Товарищи артисты, а куда подевались гражданин Ян Нахамчук и гражданка Нонна Новосядлова? Это они сейчас уехали на мотоцикле или кто-то другой?
— Допустим они, — прохрипел Высоцкий. — Вы их в чём-то подозреваете? Они как-то нарушили закон? Что-то украли? Кого-то ограбили?
— А почему вы так со мной разговариваете, товарищ Высоцкий? — завёлся кагэбэшник.
— Володя прав, — вступился за него Леонид Быков. — Если ребята ничего не нарушили, то они имеют права ехать куда вздумается. Тем более режиссёр Нахамчук со следующего дня отправлен в законный оплачиваемый отпуск.
— А давайте лучше выпьем! — картинно хохотнул Валерий Золотухин. — За мир и дружбу между кино, театром и нашей дорогой милицией.
— Я из КГБ, товарищ Золотухин, — прорычал сотрудник госбезопасности и, закрыв полог, судя по быстрым удаляющимся шагам куда-то побежал.
— Пора, — шепнул я Нонне, откинув холщовый чехол. — Где такси? — спросил я у дяди Йоси.
— Ждёт около дворца, — пробормотал мой родственник. — Около «Кухонного каре». Может, передумаешь, пока не поздно?
— Поздно, — буркнул я и, пожимая руки всем своим коллегам, которые меня не сдали, ринулся на улицу.
А ещё на прощанье Высоцкий приобняв меня, шепнул, что завтра днём будет ждать в «Театре на Таганке». В парке же к этому моменту стало так темно, что мы с Нонной обошлись бы и без дополнительного переодевания. Но иногда лучше перебдеть, чем недобдеть. Тем более что кагэбэшник наверняка побежал звонить куда следует, а значит, к нашему задержанию вполне могли подключиться сотрудников милиции и гаи.
— Ты не представляешь, как я перепугалась, — прошептала Нонна, пока мы трусцой бежали к «Кухонному каре» дворца. — Я подумала, что всё, засыпались. А ребята наши молодцы, выручили.
— Потому что я абы с кем не работаю, — буркнул я.
И когда до спасительного такси оставалось всего метров тридцать дорогу перегородила давешняя хулиганская кодла. Я резко дал по тормозам и привычным движение руки Нонну спрятал за спину.
— Ты смотри, какая краля! — захихикал главарь банды. — Мужика своего от нас прячет. Эй, мужичок с ноготок, кандыляй дальше, а мы с твоей кралей покалякаем. Больно она у тебя ладная.
— Сисек почти нет, — капризно произнёс шнырь.
— Завали хлебало, Сявка, — рыкнул главарь шайки и сделал шаг навстречу.
«Сука, — выругался я про себя, — вас только сейчас не хватало, когда каждая минута наперечёт».
— Нонна, иди в такси, — шепнул я своей подруге.
— А ты? — пискнула она.
— Айн минут, майне либе, — тихо буркнул я, держа в поле зрения бандитов, и подтолкнул свою подругу в сторону Гатчинского замка.
И моя красавица, которая сейчас выглядела, как мужичок, который напялил не по размеру пиджак, оббежала по большой дуге компанию гопников и рванула к такси.
— Кто хочет большой и чистой любви первым, мальчики? — пропищал я.
— Я хочу, — усмехнулся главарь шайки и сделал ещё один большой шаг ко мне.
— На! — рявкнул я и свою правую пятку вонзил точно в подбородок главаря.
Благо широкая и длинная юбка, которую я себе подобрал, не сковывала движения, поэтому удар вышел хлёстким и точным. Главарь охнул, попятился назад и, запнувшись за какую-то корягу, шмякнулся на траву. И тут же на меня попёр один из крепышей. Длинный и размашистый правый боковой полетел с зубодробительной силой. Однако к такому повороту события я оказался готов. И, нырнув под руку, пробил чётко в печень. Затем носком влепил по колену, и когда мой противник, громко матерясь, стал заваливаться вперёд по ходу движения, врезал от всего моего большущего сердца ногой в область морды лица. Куда угодила моя нога, я разбираться не стал. Да и мне не дали ни секунды передышки. Тут же с левого края по-борцовски бросился ещё один мордоворот. И от этого опасного прохода в ноги я еле спасся тем, что вовремя отпрыгнул в сторону. И пока мой противник разворачивался, нанёс ему мощный и точный удар правой прямой ногой в солнечное сплетение.
— Хуу, — ухнул этот «борец», согнувшись пополам.
— Шааа! — выкрикнул я и, выпрыгнув, добавил ему коленом в подбородок.
И только мне подумалось, что от самых крепких бойцов банды я отделался и можно бежать в машину, как в потёмках сверкнул нож-бабочка. И его владельцем оказался молчаливый и самый неприметный гопник. Ещё оставался шнырь по кличке Сявка, но тот в драку не лез и сейчас хлопотал около своего главаря, который стонал, искал выбитые зубы и громко матерился.
«Нож это не шутки», — подумал я и решил в рыцаря без страха и упрёка не играть. Я тут же резко присел, схватил горсть земли и швырнул в глаза своего противника. И только тот чертыхнулся и схватился за лицо, как моя левая нога, описав длинную дугу, долбанула ему куда-то в район уха. И этот прием вышел на загляденье. Чего греха таить, сегодня мне в драке везло. И когда противников не осталось, я тонким голоском спросил:
— Кто ещё хочет комиссарского тела?
— Ты кто такая? — прошипел главарь, держась за челюсть. — Ты мне, сука, два зуба выбила. Ответишь за это, коза!
