— Я, между прочим, Тамара Пресс из сборной СССР по толканию ядра, газеты читать надо, — пропел я. — Если ещё раз вас здесь увижу, то поломаю в дрова, мне это не сложно, — сказал я таким же голоском и пошагал к такси. — А ты, дятел, сунь свои зубы себе в одно место, может, обратно прорастут! — захохотал я напоследок.
Уже в такси на меня обрушилась какая-то неимоверная усталость. И первые пятнадцать минут дороги, я либо молчал, либо отвечал Нонне односложными предложениями. Кстати, она также старалась главным образом помалкивать. Зато водитель такси тарахтел без пауз. Он нам рассказал, что сегодня в Гатчину приехали известные советские артисты, что сейчас в парке Гатчинского дворца идут самые модные ленинградские танцы, и что вообще, в Гатчине жить можно, если знать, где подкалымить, потому что на одну зарплату сильно не разгуляешься.
А на подъезде к аэропорту нас притормозил наряд ГАИ. У таксиста проверили документы и права, а на меня и Нонну бесцеремонно посветили фонариком. Наш водитель попытался было разговорить сотрудников Госавтоинспекции и узнать у них — кого ищут? Но был послан в грубой форме куда подальше. Из-за чего к зданию аэровокзала он приехал уже без былого настроения.
— Не горюй, шеф, — хлопнул я его по плечу, сунув пять рублей поверх счётчика. — У меня тоже жизнь не сахар. Сейчас еду на сборы, ядро толкать за сборную Советского союза. Во как надоело, — сказал я, постучав себя ребром ладони по горлу.
— То-то я и смотрю, ты — толи баба, толи мужик, — пробурчал таксист.
Тучного и широкоплечего 34-летнего Левона Кочаряна я знал всего по нескольким работам в кино. Он должен был спустя какое-то время снять боевик «Один шанс из тысячи», про наш отряд разведчиков в тылу немецких оккупантов. А ещё в качестве второго режиссёра должен был ассистировать Эдмонду Кеосаяну на кинокартине «Неуловимые мстители».
Пока же Левон Суренович состоял в штате киностудии «Мосфильм» в качестве сценариста, ассистента и помощника режиссёра, где был занят на таких фильмах как «Увольнение на береге» и «Живые и мёртвые». А ещё, в декабре прошлого 1963 года, он поучаствовал в создании Новогоднего голубого огонька. Кроме того Кочарян окончил юридический факультет МГУ и пару лет отработал в Московском уголовном розыске. Поэтому в песне Владимира Высоцкого про Большой Каретный переулок и появились такие строчки: «Где твой чёрный пистолет? На Большом Каретном».
— А почему ты решил, что я тебе помогу? — спросил с заметным кавказским акцентом Левон Суренович, посмотрев на меня исподлобья, когда в понедельник 14-го сентября во второй половине дня я, Нонна и Высоцкий приехали по адресу Большой Каретный переулок 15, квартира 11.
Кстати, Нонну, которая буквально измучилась после нескольких авиаперелётов, супруга Кочаряна Инна Крижевская уложила спать, а мы втроём ради серьёзного мужского разговора засели на кухне.
— А я ещё ничего не решил, — буркнул я. — Мне просто кажется, что человек, мечтающий снимать боевики, с драками, погонями и перестрелками, не останется равнодушным к небольшому постановочному трюку. Кстати, деньги на трюк имеются.
— Лёва, я за Феллини ручаюсь, — пророкотал Владимир Высоцкий. — Ты бы видел, какой мы сняли детектив. Закачаешься.
— А я его и так уже посмотрел, — криво усмехнулся Кочарян, продолжая внимательно изучать моё лицо. — Мужики знакомые из МУРа показали два дня назад. Боевые сцены сняты здорово. Ты мне, Феллини, главное объясни — ты ради чего всё это задумал? Ты в политику-то зачем полез? Ты в этом хоть чуть-чуть соображаешь?
— Кое-что понимаю, — ответил я, так и не притронувшись ни к чаю, ни к бутербродам. — Как решить проблему вечного товарного дефицита и какие подводные камни следует ожидать, мне прекрасно известно. А ещё я в политику полез, чтобы наш советский кинематограф вывести на мировую арену. У нас много талантливых сценаристов, операторов, режиссёров и много первоклассных актёров, но мы делаем местечковое кино, которое кроме нас почти нигде не смотрят.
— А Герасимов с «Тихим Доном»⁈ А Бондарчук с «Войной и миром»⁈ — зарычал Левон Кочарян.
— «Тихий Дон» в 1960 году был отмечен почётным дипломом Гильдии режиссёров США, — кивнул я. — Награда не рядовая. Согласен. И «Война и мир» получит свой приз. Только ответь мне, Левон Суренович, сколько человек посмотрело «Тихий Дон» в кинотеатрах США, Канады и Западной Европы? Ноль. При том, что в 1960 году мировой кинопрокат просто взорвал Голливудский исторический фильм «Бен-Гур». И если я не ошибаюсь, то кроме сверхдоходов в валюте, этот «Бен-Гур» принёс своим создателям сразу 11 «Оскаров» и 3 «Золотых глобуса». А затем так же мощно выстрелил и «Спартак» с Кирком Дугласом в главной роли. Неужели мы хуже их?
— Они нас никогда смотреть не будут, — проворчал Кочарян.
— Будут, — упрямо произнёс я. — Будут смотреть, причмокивать, и просить добавки. И ради этого, мне нужна небольшая помощь.
— Эх, я бы не отказался пройтись по Голливудской красной дорожке и позагорать на пляжах Калифорнии, — хитро подмигнул мне Высоцкий.
