Не прошло и полторы недели с их знакомства, как Марина раскрыла Кате один из своих самый наисекретнейших секретных секретов! Волкова, тогда еще не подозревая, что её ожидает в будущем, великодушно разрешила посвятить себя в эту великую тайну под семью замками. Когда же Марина с офигенно загадочным видом сообщила ей, что пишет стихи, шатенка не смогла сдержаться, чтобы медленно не провести ладонью по лицу сверху вниз. Она-то надеялась, что речь идет действительно о чем-то стоящем. Написание стихов уже давно стало мейнстримом. И поначалу решила, что над ней прикалываются. К несчастью, над ней не прикалывались. Просто тогда она еще не достаточно хорошо знала Марину. Теперь же, вот уже несколько дней подряд, Кате приходилось читать её стихи, от чего она была совсем не в восторге. Ибо могла найти кучу более интересных идей по поводу того, чем заняться на перерыве между парами. Нежели просвещаться с помощью стихов о том, какая же, оказывается, Марина несчастная по этой жизни. Другие темы в стихотворениях не затрагивались.
Кое-как повесив рюкзачок на спину, Катя шумно вздохнула, потянулась, хрустя своими старческими костями, которые порядком затекли от сидения за партой и постоянного напряжения, в коем она пребывала всю пару. Постояв пару минут и попредававшись грустным мыслям о своей тяжкой доле и предстоящих еще испытаниях в течение полутора лет, Волкова поправила лямки своего любимого рюкзачка и, покачиваясь из стороны в сторону, отправилась на поиски зеркала.
Может, стоит скушать чего-нибудь, поднять себе настроение? Перемена ведь большая сейчас. Слегка приободрившись, девушка залезла в свой рюкзак и быстро отыскала в одном из его отделов кошелёк. Но поскрёбшись там, Катя выудила на свет белый только три сторублевых бумажки с мелочью плюс деньги, отложенные на маршрутку, которые трогать было нельзя. Девушка опять приуныла. Триста двадцать рублей… Даже на пирожок не хватит, какие скудные у неё финансы. А ведь она учится на платном, и у неё даже не будет стипендии! Катя в который раз пожалела о том, что поддалась на уговоры мамаши и осталась здесь. Такими темпами она не только поседеет, а еще и умрет с голоду не дождавшись первой сессии. Не то, чтобы она так стремилась к встрече с ней, но умирать в расцвете сил и красоты не особо-то хотелось. Да и кто будет поливать её любимые фиалки, если самой Кати не станет?
Смирившись с тем, что покушать ей сегодня до приезда домой не удастся, девушка закинула рюкзак на плечи, чувствуя, как её настроение окончательно падает ниже ватерлинии. Отбросив волосы за плечи, она медленно потащилась к ближайшему зеркалу, едва не натыкаясь на снующих туда-сюда по холлу студентов. Но не успела она пройти и пару метров, как ей на плечо опустилась чья-то рука, и уже через секунду опешившую и потому несопротивляющуюся Катю заключили в приятельские объятия.
- Здорово, старина, как я рад тебя лицезреть! Целую пару не виделись, а я уже так соскучился! – радостно затараторили у неё над ухом.
- Помогите, – пробормотала Катя, сообразив наконец, кто до неё добрался.
За что, за что Бог её так наказывает? Чем она так сильно провинилась? Неужели все дело в той жвачке, которую она подложила одному своему однокласснику года четыре назад? Тот так удачно сел прямо на неё, а потом ходил с жвачкой на джинсах весь день. То-то была умора, Катя потешалась все уроки, злорадствуя с этого неудачника. А дело было в том, что это козел пару дней назад посмел кинуть в неё жвачкой, и та застряла прямо в волосах. Катя не могла спустить такого и не отомстить. Гадость за гадость – таков был её девиз. Самое смешное, что тот лох так и не понял, кто ему тогда насолил. Тупица.
И вот пришел час и ей платить за свои грехи. И наказание было ниспослано в виде двух придурковатых согруппников. Разумеется, в подтверждение великого закона подлости, неповторимый Максим Белов тоже учился во второй группе. Ха. Ха. Ха. А Кате-то всего лишь хотелось, чтобы её не доставали и дали пожить спокойно. Неужели она так много просит, а?
- Как дела?! – радостно набросился на неё Белов, по-прежнему не выпуская из своих объятий. Если бы Катя не была так морально измучена, то уже давно въ*бала бы ему по излишне довольной физиономии. Но сейчас у неё просто не было сил на что-либо серьезное.
- Отъебись, – тихо проговорила она.
Другой человек, на месте Белова, давно бы уже понял, что ему не рады и свалил бы по-тиху куда-нибудь. Но у Максима, видимо, были какие-то проблемы с пониманием нормальных человеческих слов. Он воспринимал всё с точностью да наоборот. Вот только, интуиция подсказывала Кате, что, если она попробует мило и дружелюбно завести с ним беседу и обрадоваться его присутствию, будет только хуже. Она уже не отделается от него во веки веков.
- Сдается мне, ты чем-то раздосадована… – глубокомысленно изрек Белов, приятельски приобнимая её за плечи. Да чего же нагло и фамильярно эта козлина себя ведет! Аж зубы сводит! И чем же интересно, по его мнению, таким Катя раздосадована, бл*ть?
