- Могу рассказать о нем! – моментально оживился блондин. – Я…
- НЕ НАДО! – в ужасе отшатнулась от него Катя. Только еще одной идиотской истории ей на сегодня не хватало. Нет уж, лучше пусть она останется в неведении насчет какого-то там кактуса… – Пойдем лучше на лекцию, Максим. Перемена уже почти кончилась… – И с этими словами Катя быстро, пока он не передумал, засеменила в сторону лестницы на второй этаж. Белов нагнал её и пошел рядом.
- А я всегда хотел, чтоб моё имя было Феодосий, – ни с того ни с сего трогательно поделился он.
- Ты ебанутый? – не выдержала Катя. А она-то уже понадеялась, что с ним можно нормально общаться. Но этот тип и пять минут не может прожить, чтобы не ляпнуть какую-нибудь очередную херь!
- Не знаю, – искренне отозвался тот, растерянно пожимая широкими плечами. – Но я люблю длинные имена.
- О, правда? – Катя остановилась и посмотрела на него. – Отлично! – обрадовалась она, мысленно довольно потирая ручки и дьявольски ухмыляясь. – Я буду звать тебя Мак!
- И где здесь связь? – тоже ставший рядом с ней, изумленно спросил он.
- Мне так больше нравится! – с нескрываемым торжеством произнесла она, наблюдая как улыбка медленно покидает его наглую физиономию, а глаза расширяются. Так-так, кажется, она наконец-то смогла его подколоть, ура.
- Но я же сказал, что люблю длинные…
- Да мне пофиг! Твое мнение кто-то разве спрашивал? – и гордо развернувшись, Катя направилась на лекцию. А ведь и действительно можно его так называть. Мак. Звучит, по её мнению, очень красиво. И кратко. Краткость – сестра таланта, хэм!
Белов обескуражено посмотрел ей вслед, а потом уныло поплелся следом.
- Ты самоутвердилась за счет того, что до невозможности сократила моё имя? – покорно пробормотал он.
- Ты даже не представляешь, насколько! – победоносно ухмыльнулась Катя.
Однако, чуть позже, когда ей пришлось всю лекцию по анатомии слушать рассказы Мака о его великолепном, несравненном, наипрекраснейшем кактусе, Катя поняла, что торжествовала рановато. Белов, к её великому разочарованию, не так уж и долго горевал по поводу новоприобретенного имени, а вот она никуда не могла от него смыться во время учебного занятия. Никогда еще лекция не длилась так долго…
* *
Павел был неудачником. Причем не просто неудачником, а НЕУДАЧНИКОМ. Неудачником с большой буквы. Кромешным неудачником. Королем неудачников. Он был самым большим неудачником из всех самых больших неудачников нашей несчастной планетёнки. Вы думаете: это преувеличение? Нет, нет и ещё раз нет. Трудно найти ещё более неудачливого человека, чем Павел Кóрсак.
Вы думаете: автобус уехал перед носом – это неудача? Опрокинули ведро с грязной водой – это неудача? Суп забыли в холодильник поставить, и он провонял – это неудача? Поскользнулись на собачей какуле и, упав, сломали руку, нос и выбили передний зуб – и вы считаете, что вам не повезло?! Да, не повезло. Бывает… Но ведь такое случается с вами не каждый день, верно? В противном случае… наш мир заполонили бы люди с беззубыми ртами… Но мы немного отвлеклись.
В отличие от обычного стандартного человека, Павлу не везло буквально во всем. Начиная от самого пустячного и незначительного, заканчивая по-настоящему серьезными делами. Причем с завидной регулярностью. Хотя как раз таки здесь уж точно завидовать нечему. Потому что такие, мелкие на первый взгляд, вещички могли доконать рано или поздно кого угодно. Они накапливаются постепенно, незаметно, как снежный ком, который в конце концов задавит тебя под собой под ободряющие заверения окружающих, что не стоит переживать из-за мелочей.
В общем, как вы должно быть поняли, Павел был неудачником.
К своим тридцати пяти годам он несколько раз чуть не лишился работы, от него ушла сначала одна жена, потом девушка, которая женой стать так и не успела, точнее не захотела, сбежала собака по кличке Вяфка и засохла герань на подоконнике. Не бросили безутешного Корсака только тараканы, которые, видимо, пожалели несчастного и решили отныне скрашивать его одиночество двадцать четыре часа в сутки. А самый старый и мудрый таракан Валера выползал на поле обозрения Павла, когда тот одиноко сидел на кухне вечерами, потягивая «Лидское пиво», и сочувственно шевелил длинными усами (надо заметить, что для Павла любой попадавшийся ему на глаза более-менее крупный таракан автоматически становился Валерой, но не в этом суть).
Но «Валеры» заблуждались, как заблуждались и все окружающие Корсака люди. Он не нуждался ни в сочувствии, ни в жалости. В отличие от большинства и более везучих людей. Потому что несмотря на все поражения, он никогда не чувствовал себя проигравшим. Он не позволял себе такого. Павел относился к редкому числу людей, которые даже в самой ужасной ситуации найдут что-то хорошее. И он никогда не унывал. Оптимизм лез у него изо всех щелей и сочился изо всех пор. Поэтому, несмотря на все постигшие его невзгоды, он держался молодцом и горел энтузиазмом заниматься своей работой.
