Когда дядя только притащил к себе домой маленького щеночка, купившись на его жалостливые глазки, Алина тут же залезла в интернет и прочла как можно больше об этой породе, ибо у самого дяди руки не дошли бы до этого и через столетие. «Собака, которую правильно воспитали, не будет попусту лаять, никого не искусает, будет слушаться хозяина», – гордо заявляли сайты о данной породе собачек. Похоже, дядя Паша не сильно напрягал себя воспитанием своего четвероногого друга. Так подумала Алина, когда Вяфка чуть не откусил ей ногу. Ну… не совсем откусил. Надкусил только слегка… Мама Али, бранясь на непутевого брата, заявила, что её дочь на километр не подойдет к его квартире, пока «эта мерзкая бешеная псина не будет спущена с лестницы!!!». Дядя Паша виновато улыбался и пытался объяснить разгневанной сестре, клянясь всеми богами, что Вяфка на самом деле добрый и милый, просто у него в жизни сейчас наступил кризисный период полового созревания. Алина кивала и всячески поддакивала дяде во время этого нелегкого разговора, а сама тем временем размышляла, не входит ли у Вяфки в планы выхода из данного подросткового кризиса потребность съесть некую бедную Алину…
Доводы не помогли. Але строго-настрого было запрещено появляться в доме дяди Паши, пока «эта мерзкая бешеная псина не будет спущена с лестницы!!!», чем та, конечно же, успешно проигнорированы. Не смотря даже на угрозу быть «немного покусанной», или «весело» провести время за убеганием по лестничной клетке от «дружелюбного» Вяфки, Алина все равно не могла не навещать своего любимого дядюшку. Хоть и отловить того, было большой удачей.
Когда Вяфка, однажды сбежав от дяди на прогулке, так и не вернулся и не нашелся, тот был просто безутешен. От мысли, что никто больше не будет пугать своим воем соседей и жевать его любимые туфли, дядя Паша едва ли не начинал рыдать в голос, однако всё-таки сдерживая скупую мужскую слезу, так и не дав ей капнуть ни в одну из кружек чая, которым его несколько дней подряд отпаивала заботливая Алина. «А ведь он так мило пугал тетю Клару из соседней квартиры!» – причитал безутешный дядя, отхлебывая чай «Принцесса Нури» с лимонным ароматом, который он так обожал. Аля кивала, вздыхая, а в ушах стояли визги бедной соседки из восемьдесят второй квартиры, в которой однажды, не смотря на её немалые габариты, кровожадный ротвейлер неожиданно сумел пробудить талант спринтера. Вечером того же дня тетя Клара грозила Павлу гневом всех существующих на свете правоохранительных органов. Тот в ответ лишь улыбался своей привычной виноватой улыбкой, видимо, из присущей ему тактичности не напоминая соседке, кем он сам собственно является. А из-за двери его квартиры доносился жизнерадостный вой Вяфки. Соседка так и не осуществила свою угрозу, но впредь предпочитала от своей квартиры до лифта (и обратно) передвигаться мелкими перебежками. Даже наглые бездомные коты, что раньше обильно ошивались в подъезде, познакомившись с Вяфкой, сменили место своей постоянной дислокации на более безопасное.
Чувствуя огромные угрызения совести из-за невольного облегчения по поводу теперешнего отсутствия в дядиной квартире черного монстра, Алина шмыгала носом, слушая настольгические воспоминания о «милом, добром» пёсике. И сама вспоминала, как дядя Паша обычно гулял с Вяфкой, пытаясь по пути схватиться хоть за что-нибудь, что могло бы остановить его скоростное передвижение на поводке вслед за своим питомцем. И как она сама помогала ему, стараясь покрепче ухватиться за него и тем самым затормозить их перемещение. И больше напоминая этим самой себе сказку про репку. Кончалось это обычно тем, что поводок выскальзывал из рук дяди, и они оба в лучшем случае оказывались просто на земле, в худшем – на земле в грязи или в луже. Вяфка смывался, а они отправлялись его искать, исхаживая вдоль и поперёк всю территорию от Тц «Глобо» и автобусной станции Юго-Западной до строящейся станции метро «Михалова»…
Эх… пожалуй, ей все-таки будет всего этого не хватать.
С исчезновение Вяфки весь подъезд хрущевки номер шестьдесят три по улице Уманская вздохнул с облегчением, даже коты вернулись на свои прежние места. Пытаясь утешить бедного соседа, тетя Клара даже подарила ему собственноручно вязаный свитер на два размера больше, чем нужно. Оценивающе оглядев своего худощавого дядю, крутящегося с растерянным видом перед зеркалом в данном шедевре рукодельного искусства, и даже потеребив подбородок от усердия, Аля похлопала его по плечу, заявив что «вот и нашлась наконец-то униформа для копошения в огороде, а ты переживал!».
Прошло примерно полгода и дядя, вроде бы, оправился от потери четвероногого друга. Во всяком случае, остался он таким же, каким и был всегда: вечно он чем-то занятый, вечно не слышащий звонок телефона, чуть ли не ночующий на работе, вечно куда-то спешащий. И вечно говорящий одно и то же, хоть и нотками извинения и раскаяния в голосе, «Извини, Аля, я, правда, очень-очень занят».
