Катя искренне надеялась, что им не придет в голову идея отмечать это всё в лучших традициях на тридцать третьей квартире. Эта квартира принадлежала Алининому отцу и порой пустовала. Поэтому негласно была объявлена местом сборов их компашки во время отрывов по полной. По праздникам да и в обычные дни, когда им хотелось собраться вместе, – они устраивали посиделки на тридцать третьей квартире. А также заодно и побухалки, потанцульки, пооралки в три часа ночи и прочие веселые занятия. Как бедные соседи мирились с этим, жаловались ли, Катя не знала, а Алина не рассказывала. Значит, все было тип-топ. В противном случае Аля убила бы своих незадачливых друзей. Наверное, таких терпеливых соседей, как том доме, нет во всем мире. Или, может, те квартиры вообще пустые? Потому что ну невозможно же терпеть в час-три ночи постоянно открываюшуюся-закрывающуюся на лестничную клетку дверь квартиры, из которой гремит музыка, а следом периодически снуёт туда-сюда подвившая гигикающая молодежь. И так начиная где-то с конца октября (когда они уже сдружились). Но тогда они были поскромнее. После Нового года собирались чуть ли не каждую неделю и почти всегда с ночёвкой.
Жаль, что отец Алины использует эту квартиру вроде офиса или что-то типа того (Катя точно не знала, но он, кажись, какой-то частный предприниматель), поэтому все посиделки оговаривались заранее и только в дни, когда квартира была не занята. Иначе, Катя с чистой совестью спихнула бы туда детектива на проживание. Но увы, жизнь – сплошная непруха.
Но Катя знала одно – она бы не хотела, чтобы детектив L попал в этот дурдом. Потому что если у него еще была о них хоть толика более-менее нормального мнения, то один праздник на тридцать третьей квартире, и он не захочет иметь с ними никаких дел. Ну... грубо выражаясь. Их репутация будет утрачена безвозвратно. Ну поначалу они будут вести себя еще сносно, но потом выпьют разок-другой... Ну, пускай Мак, например, не пьет никогда, ну так ему это и не надо. Он и так бухой по жизни. Кате иногда думалось, что Белова когда-то во младенчестве вместо молока напоили водкой (или спиртом, девяносто шести процентным), и алкоголь не выветрился из его крови и по сей день. Что же будет, если он напьется... Катя ни разу не видела Максима выпившим, но подумать даже об этом страшно. Пьяный Мак – небось, первое предвестие Армагеддона! Хотя какой там Армагеддон. После пьяного Мака он уже будет не нужен...
Катя с Алей выпивают совсем немного, но этого тоже хватает, чтобы стать пораскованней и быть навеселе. Но Катя знала свой лимит и никогда не превышала его, поэтому провалами в памяти, головной болью и сушняком на следующий день никогда не страдала.
Роман, когда выпьет, становился необычайно добродушным и лез ко всем обниматься и говорить о том, какие все люди хорошие, поэтому Алина всегда тщательно следила, чтоб тот не брал лишнего. Не потому, что ревновала, а по причине переживания за своего несчастного парня, который в такие минуты делался маленько слюнтяем (что претило его мужской гордости, которую и защищала Аля). И тут же становился объектом издевок и подначек со стороны злых и коварных Кати с Маком.
Тихая и вечно депрессивная Аня превращалась в необычайно веселую и раскованную, хихикала без умолку, и однажды именно она стала причиной того, что Аля не уследила за Романом. Потому что в этот момент Алина как раз была занята оттягиванием Ани от перила балкона, где та, перевесившись через перекладину чуть ли не по пояс, увлеченно плевала на головы редких вечерних прохожих и явно совершенно не думала о том, что прохожим это может не понравиться. Катя тогда просто умирала со смеху, глядя то на этих двоих, то на Романа, обнимающего одной рукой за плечи дико ржущего Мака, и проникновенно говорящего Белову о том, какой он хороший человек и “Ты меня уважаешь? Выпей со мной”. Судя по обычному упорному нежеланию Мака пить, тот не уважал никого.
Но самый абзац – это пьяная Маруся. Вот с кого действительно можно было поржать, хоть Катина совесть и назойливо покашливала над ухом, что нельзя быть такой зловредной. Маруся пить не умела совершенно и пьянела мгновенно. И сразу же начинала громко ржать и кричать всякие глупости, доставать всех и вся. В такие минуты Маруси становилось слишком много, и хотелось только одного – подсыпать ей снотворного. Что однажды и сделала Алина. Чем немало удивила всех, ибо никто и представить не мог, что добрая, милая Аля способна на такое коварство. Но Маруся стихла, и сердца всех присутствующих сразу же наполнились благодарностью к псевдоблондинке. Конечно же, никто и не подумал сохранить все в секрете, поэтому уже на следующий день разгневанная Маруся гонялась за Шухрай по всему зданию биофака, грозясь убить Алину самым жестоким способом, а та пряталась в кабинке женского туалета. Пока её с проклятиями не выгнала оттуда местная уборщица тетя Люда, по кличке “Ходячий Задрот”.
