Катя недовольно поджала губы, переворачиваясь на левый бок. Вот благодаря маминым советам сегодняшняя ночка выдалась такой чудесно, что хотелось убиться. Почему благодаря маме? Ну, во-первых, потому что нужно же кого-то обвинить в своих страданиях. А во-вторых, именно из-за мамашиной трепетной заботы о содержимом её шкафа с одеждой в целом, а также отдельных его элементов, Кате ложиться спать сегодня было попросту не в чем. Все её долбанные ночнушки подходили точно не для данной ситуации. Конечно, она не страдала огромной стеснительностью. Но... Твою же мать, мало ли что взбредет ему в чернобрысую башку? Он же не знает о том, что у неё больше нет простятских ночных комплектов. Вдруг он решит, что она оделась так специально? Что пытается понравиться или что-то типа того?
Э, нет, не для тебя моя роза цвела, чувак.
И, посетовав некоторое время на свою несчастную судьбу, Катя легла в кровать прямо в своей домашней одежде. В маечке и черных леггинсах.
Май в этом году выдался «веселый». Холодные дождливые дни чередовались с деньками и ночками, когда температура подскакивала до тридцати градусов. Следуя священной традиции по надежде на лучшее, Катя уповала на то, что сегодня ночью будет хоть немного прохладно. И ей не будет грозить тепловой удар от лежания в кровати в такой одежде. Зря надеялась.
Уже через полчаса она скинула с себя одеяло. Хотя какое там одеяло. Жалкий пододеяльник, в который ничего даже не было заправлено. С нарисованными на нем желтыми мишками. Катя умилялась с них, они чем-то напоминали ей дорогого сердцу Пикачу. Закутываться в пододеяльник с таким рисунком и во сне пускать на него слюни было в двойне приятней и родней, аж сердце согревалось и таяло от счастья.
Но не сегодня. Сегодня казалось, что он сделан не из ткани, а из целлофана, который липнет к вспотевшему телу, словно кокон. Было жарко. Ужасно жарко. И душно. Как будто из комнаты выкачали весь воздух. Даже лежа без одеяла, Катя не могла уснуть вот уже час, ворочаясь с боку на бок и проклиная всё на свете. В том числе и сидящего за её компьютером детектива, который ложиться спать не собирался, решив, по-видимому, устроить ночные посиделки вплоть до утра.
Катя всегда долго засыпала. Вырубиться, едва коснувшись головой подушки – это не про неё. Она всегда по долгу ворочалась, устраиваясь поудобнее и подкамчивая одеяло так, чтобы не было складок. А еще она любила спать в абсолютной темноте. Чтоб ни одного даже малюсенького источника света. По этой причине она всегда на ночь плотно завешивала шторы, а стеклянные вставки двери в её комнату были завешаны плакатами. Чтобы не мешали те, кому среди ночи захочется сходить в туалет.
Катя надеялась, что у неё хватит воли, чтобы выдержать свет от монитора компьютера, а заодно и шум. Но увы. Раздраженная духотой в комнате и бессонницей, она медленно, но уверенно начала злиться на детектива, обвиняя теперь уже его во всех смертных грехах. Что он вообще делает в её компьютере? Не может он днем заниматься своими делами что ли? Почему бедный Хуан Карлос должен работать еще и ночью? Да-да, мы понимаем, если Кира ускользает – миру будет плохо. Но если переутомиться Хуня и у него что-нибудь сломается, плохо будет ей!!! А в первую очередь будет плохо Элу за то, что он утомил беднягу Хуню.
Катя мысленно застонала и вновь перевернулась на другой бок. Мало того, что ей приходится с горем пополам уживаться с этим типом, так ей еще нужно ломать голову и думать, что купить ему на день рожденья. Будь он неладен! Может, просто послать Марусю нафиг вместе с её дурацкой затеей? Пусть вместе с Алиной напрягаются, он их любимчик, а не её. К тому же, как уже она неоднократно повторяла неугомонной и гиперзаботливой Марусе – это глупая затея. Элу не до этого. Слишком это всё… по-детски. Слишком наивно.
Да и как они вообще собрались это дело проводить? Маруся и Алина (Катя не сомневалась, что псевдоблондинка тоже в деле) вообще думали об этом. Хотя, они наверняка подключат (если уже не подключили) к этому Мака. А уж тот подумает. Так подумает, что для детектива это будет худший праздник в его горемычной жизни.
