- Нет, – Лайт скрестил руки на груди. – Теперь его убивать нельзя. «Иначе… Эл, ты действительно отдашь приказ кому-то из этих… сопляков убить меня? А у них хватит духу? Или ты дал это задание кому-то посерьезнее? Ты и вправду убьешь меня, Эл? – мысленно обратился он к своему сопернику, противнику, врагу. Тот предстал перед ним как вживую, прожигая Лайта своими черными глазами. На лице застыло выражение непокорства. – Ты борешься против Киры, потому что не признаешь его метод борьбы с несправедливостью. А где же своя справедливость? Ты презираешь убийство, и, чтобы защитить свою жизнь, ты готов пойти на убийство. Но тем не менее, ты все равно уверен в том, что превосходишь меня, разве не так?! Жаль, что я не мог видеть твоего лица, когда ты убедился на сто процентов, что я и есть Кира».
- Тогда что ты собираешься делать? – снова спросила Рэм.
- Скажи, – Лайт поднял на неё глаза. Рюук отказывается отвечать на этот вопрос, как всегда темня и недоговаривая. Может, Рэм ответит. Ведь всё это ради блага Мисы. – В Тетради Переселения есть правило о том, чтобы оставаться некоторое время в мире её предыдущего владельца?
Прежде чем та ответила, прошла всего, может быть, секунда, но Лайту она показалась вечностью.
- Я не знаю, – ответила Рэм, и Лайт выдохнул, чувствуя раздражение. Она не стала бы лгать, если бы у неё был ответ. – Я никогда не владела этой Тетрадью. Они не принадлежат Богам Смерти, поэтому мне неизвестно ни одно из её правил.
- «Они»? Ты сказала «они», значит их много?
- Да.
Этот ответ его не удивил.
- И откуда же они берутся?
Рюук засмеялся и с хрустом откусил от яблока. Лайт был почти уверен, что тот опять вмешается и не даст ему получить полезную информацию. Но Бог Смерти молча продолжал жевать яблоки.
- В мире есть не только Боги Смерти, Ягами Лайт, – ответила Рэм. – Но ты это уже и сам понял.
====== Часть II. Глава 23. Никакой любви и дружбы не существует ======
Всю ночь Кате снились кошмары. Поначалу все было еще относительно нормально. Она убегала от маньяков по коридорам какой-то больницы. Потом робот, похожий на Терминатора, пытался свернуть ей шею. Было жутко страшно. Но, по правде говоря, это всё пустяки, по сравнению с тем, что её ждало после.
Потому что потом, во сне, она внезапно вспомнила, что у неё, оказывается, есть двухмесячная дочь. Такого ужаса, который испытала Катя, она не помнила, чтобы когда-либо испытывала наяву. Какая нахрен дочь?! Да все кругом с ума, что ли посходили?! Дочь! Ох*еть не встать! Пизд*ц просто! Да она еще слишком молода для такой важной (и ужасной!) миссии, как материнство! И еще хочется хоть немного пожить, а не стирать вонючие пеленки и круглые сутки слушать мерзкие детские вопли, от которых у неё начинала трещать голова уже спустя десять минут. И Катя сильно сомневалась, что верещание собственного ребенка будет ей хоть чуточку приятнее. Ведь она всегда ненавидела детей, едва видела, как в ней тут же просыпались блевательно-убегательные рефлексы. Это во-первых. Ну а во-вторых, она всегда хотела сына. Поэтому внезапное прочищение памяти о наличии у неё дочурки не вызвало ничего кроме внезапно подступившей глубокой депрессии и желания утопиться в унитазе. Еще никогда Катя так остро не ощущала стремления хотя бы еще чуточку пожить в свое удовольствие, а не ради кого-то.
Вершиной “счастья” была картина, где её собственная маман кутает пищащее существо, а сама Катя стоит в сторонке и с ужасом смотрит на ЭТО, боясь приблизиться и думая лишь о том, а где, собственно, тот урод, который подарил ей эту “радость”?! Куда он делся, сволочь?!.. Выпустить ему кишки, и чтобы, сука, сожрал их!!!
Катя проснулась вся мокрая от пота, с колотящимся сердцем. Но едва поняв, что это сон, тут же со счастливой улыбкой распласталась на постели, блаженно прикрыв глаза. Сон, всего лишь кошмарный сон. И она по-прежнему свободна, словно ветер. Прям камень с души свалился. Привидится ж такое – косой не отмахаешься!
Катя покосилась на вторую половину тахты, где детективьей тушки не обнаружилось. Зевнув и хорошенько потянувшись, она лениво сползла с постели и отправилась на кухню, по дороге почесывая бок.
Ночью она таки вернулась назад в комнату. Эл не сказал ей ни слова, да и она тоже. Какая нафиг разница у кого какая хрень в башке твориться? Проехали, как говорится. Вскоре ей наконец-таки удалось заснуть. Вот только приснился ей настоящий кошмар, от которого аж дрожь пробирала до самых маленьких косточек в организме.
Маман опять куда-то ускакала ни свет ни заря, оставив священную миссию по прокормке мужской части населения этой квартиры на Катины хрупкие плечи. Катя заглянула в холодильник и с радостным возгласом вытащила оттуда палку копченой колбасы и еще свежий батон, который хранился в холодильнике во избежание преждевременного покрывания плесенью. Откопав еще два огурца, с упоением принялась делать бутерброды.
