В предвкушении новых развлечений он неустанно наблюдал за Лайтом, за тем, как тот на следующий день после случившегося долгие часы сидел за небольшим столиком в номере отеля, разложив перед собой Тетрадь Смерти и Тетрадь Переселения, перечитывая правила и о чем-то напряженно размышляя.
Он не спешил делиться своими соображениями с Богом Смерти. А спустя некоторое время Рюук впервые после их прибытия в этот мир увидел, как Лайт делает запись в Тетрадь Смерти. И Рюук, будучи не в состоянии больше сдерживать своё любопытство, решил поинтересоваться сам.
- Скажи, Лайт, – спросил он, небрежно развалившись на белом диване в гостиной номера с яблоком в руках, – ты собираешься просто просидеть в безопасности эти все шестьдесят дней или планируешь что-нибудь предпринять? Например, избавиться от свидетеля?
- Пока что в активных действиях нет необходимости, – отвечал ему лучший ученик Японии, аккуратно делая запись на листе Тетради. Чем-то всё это напоминало старое доброе время, когда они вдвоем так же проводили время в комнате Лайта. Ягами – за столом, неустанно делая записи в Тетрадь, а Рюук – расположившись на его кровати. – Что же касается свидетеля, то у меня уже есть план.
Рюук понес яблоко ко рту и с удовольствием откусил добрую половину. Сочное, сладкое, просто благословение.
- Правда? И какой же? – якобы лениво поинтересовался Рюук, быстро расправившись с яблоком.
Лучший ученик Японии хмыкнул.
- Увидишь, – туманно отозвался он, по-прежнему не отрываясь от своего увлекательного занятия. – Хочу провести эксперимент.
Рюук довольно усмехнулся. Он так и знал.
- Какой эксперимент? Что ты на этот раз задумал, Лайт?
Ягами поднял голову и задумчиво посмотрел перед собой.
- Хочу знать, можно ли использовать обе Тетради совместно. – Рюук не видел его лица, но был уверен, что на нём появилось то самое столь характерное маньячное выражение помешательства.
- Ты собираешься использовать сразу две Тетради? – Рюук заинтересовался. – Как?
- Всему своё время, Рюук, – загадочно отозвался Лайт, и Бог смерти понял, что тот пока что не собирается раскрывать своих намерений, ещё больше подогревая интерес. Что ж Лайт и раньше этим пользовался, стараясь расположить Бога Смерти к себе. Рюук довольно хмыкнул, рассматривая светло-бежевые, почти белые стены номера. Он никуда не спешил.
Лайт чего-то ждал. В глаза бросалось его нетерпение и в то же время едва заметный страх неудачи. Он, не переставая, смотрел новости, хотя все они были на русском или белорусском языках. Видимо, если что, надеялся узнать Алексея в лицо. Наверное, поэтому до записи имени несчастного в Тетрадь Ягами просил Мису незаметно показать ему парня хотя бы издали.
Ждать долго не пришлось. Буквально на следующий день. В новостях показали, как знакомый им парень застрелился на вокзале на глазах у огромного количества людей. И судя по реакции Лайта, он ждал не этого. Совсем не этого. Тем не менее, Рюук притворился, что не понял.
- И зачем тебе это понадобилось, Лайт? – спросил он, внутренне смеясь с разочарованной физиономии бога нового мира. – Ты окончательно хотел убедить всех в невменяемости этого парня?
- По-твоему, я идиот, Рюук? – раздраженно, но всё же сдерживая себя, ответил Лайт. – Я что не понимаю, что если начнется расследование, то может всплыть тот факт, что этот идиот видел в нашем номере тебя? Я не собирался убивать его таким образом! – прошипел он, сживая пальцами колени. – Тетради не сработали!
- О! – только и смог вымолвить Бог Смерти. Затем он спросил: – А на что ты рассчитывал?
- Рюук, – уже спокойным голосом произнес Ягами, глядя перед собой. – Что больше всего хочет сделать человек, совершивший ошибку? – Но почти сразу же, не дав Рюуку сделать какой-либо предположение, ответил сам: – Изменить прошлое.
Слова, с виду обычные незаурядные, повисли в воздухе подобно громовому раскату. Рюук невольно почувствовал легкую, но всё же панику. Он так надеялся, что умный Лайт всё же не решится лезть в дебри под название “Время”.
- Не играй с огнем, Лайт, – сказал ему Рюук с виду безмятежным голосом, на самом же деле не на шутку взволновавшись.
- О чем ты, Рюук? – с деланным недоумением переспросил его Ягами. – Я играю с огнем с тех самых пор, как поднял Тетрадь Смерти.
- Это гораздо опасней, чем практиковаться в чистописании, – ответил ему Шинигами, внутреннее раздражаясь непробиваемости Ягами. – И ещё опасней игр с полицией и Эл в “Угадай, кто Кира”.
- Я это прекрасно осознаю, и я готов на риск, – последовал ответ.
