— Э-э-э... да... — сказала Катя. Ничего себе. У себя в мире на лимузинах разъезжал, а тут полезет в багажник для сумок. Девушке стало даже немного его жаль. Они-то с Марусей поедут, как нормальные люди. И всё из-за этого недоразумения ходячего, не могла даже запись в Тетрадь сделать нормально! Иногда Кате реально хотелось придушить эту раздолбайку. Как можно так постоянно лохаться? И главное, что от этого страдают другие. Вот теперь Эл должен отдуваться. Так, Катя, стоп! Что-то последнее время ты уж слишком часто Эла жалеешь...
— По моему знаку будете приоткрывать крышку, чтобы мне было чем дышать, OK?
— Хорошо, — ответила Маруся.
— И ещё кое-что. Если кто-нибудь из вас даст мне под голову свою сумку, я буду очень благодарен, а то жестковато там, сами понимаете...
Катя задумалась, стоит ли жертвовать своим рюкзачком (она ходила в универ с маленьким черным кожаным рюкзачишкой, и всё это время он был при ней) и отдавать его под голову детективу, где он положит его в пыль и грязь. «Катя, ты хочешь, чтобы в пыль и грязь Эл положил своё лицо?! — с негодованием спросила Совесть (да-да, она имелась даже у Кати). «Не парься! Маруся даст ему свою сумку, а она большая, и в этой жизни ей уже ничто не повредит, так что забей, — ответила Катя. — И вообще, это всё из-за Маруси, пусть она и лезет, а не мучает бедного парня. Хотя, в принципе, мне похер...» — «Так уж похер?» — почему-то засомневался внутренний голос. «ЧТО?! Конечно же похер!!!»
Как Катя и предполагала, Маруся протянула Элу свою сумку.
— Держи.
— Благодарю.
В этот самый момент поезд качнулся и тронулся с места. Эл забрался в багажное отделение (А хрен его знает, как это место на самом деле называется, — автор) и кое-как в нём вместился, положив под голову сумку щедрой Маруси.
— Закрывайте крышку, как только будет идти проводница, — распорядился детектив.
Не успел он это сказать, как послышались её шаги.
— Давайте.
Крышка захлопнулась, Маруся и Катя сели на неё сверху.
— Ваши билеты, — сказала проводница.
Девушки с милыми улыбками протянули ей свои билеты.
*
Маруся вернулась из купе проводницы и протянула обожаемому Элу газету.
— Вот, держи.
Эл, измученный, весь покрытый испариной и пылью и уже пять минут как вылезший из места, не предназначенного для пассажиров, взял газету и развернул её. Удовлетворённо хмыкнув, он отложил её на стол.
— Итак, — серьёзно сказал он девушкам, сидящим напротив, — настала пора обсудить кое-что важное. Кто-нибудь из вас может одолжить мне сотовый телефон? Если вдруг что-то случится, мне нужно быть с вами на связи, сами понимаете.
— Хех, — после секундного раздумья Катя полезла в свой рюкзак, — ладно, так и быть, — снисходительно заявила она. — У меня есть второй мобильник. Он старый, я им почти не пользуюсь. Держи, — она протянула Элу телефон.
— Я сотру с него все номера. Если он попадёт не в те руки, не нужно, чтобы они там были. А теперь назовите мне свои. Я их запомню.
— Катя, что ты рассказала Лайту о себе и о Марине? — уже чуть позже спросил Эл, запихивая старый сотовик Кати в свой карман. — Я имею в виду, ты говорила ему, где вы живёте?
— Нет, конечно, — надулась якобы обиженная Катя. — Я что, глупая, что ли? — «Этот гад меня недооценивает! Но я ему ещё покажу».
— Я сказала, что мы с Марусей учимся на биофаке БГУ. И прибыли из 2010-го года, а если быть точнее, то из 12-го мая.
— Всё?
— Всё.
— А что-нибудь про своих друзей, родных, знакомых, их адреса?
— Нет. Я упоминала лишь биофак. Специально, чтобы Лайт знал... мм... места нашего постоянного пребывания в своём мире, скажем так. Ясное дело, и его теперь нужно там искать. Больше ничего не говорила. Хотя, нет, подожди... Ещё...
Мужик из противоположного купе заворчал во сне. Ребята насторожились. Но тот опять захрапел. Троица продолжила разговор ещё более тихими голосами, чем раньше.
— Про работу ничего не говорила? — спросила Маруся.
— Да, — с заминкой кивнула Катя. — И про работу сказала ещё... И всё.
— Катя подрабатывает в больнице, — пояснила детективу Маруся.
— А к чему было ещё про работу упоминать? — спросил Эл. — Зачем ещё своих коллег в это впутывать?
— Не знаю, — недовольно бросила Катя. — Может, мне хочется кого-нибудь из них убить, что с того? — Вспомнив про некоторых из своих так называемых коллег, она лишь презрительно фыркнула. На большинство из них ей было, мягко говоря, насрать. Нет, никто её там не доставал, но многие раздражали. Нет, конечно, смерти она никому там не желала, просто с языка сорвалось.
— Надо же, — там временем заметил Рюузаки. — Кто бы мог подумать, что ты такая кровожадная.
— Она не кровожадная, — вступилась за подругу Маруся. — Она настоящий зайчи-ик! Милый, невинный, безобидный!
Катя зло покосилась на неё. Если бы взглядом можно было убить, Маруся была бы уже мертва (причём давно...).
— Сама ты зайчик!!! Отвали от меня! И вообщё, заяц здесь пока что Эл! А ещё раз меня так назовёшь, точно прибью! — Катя терпеть не могла, когда ей давали подобные «пушистые» и ласковые прозвища.
