– При чем тут крайности? Талант рвался наружу, но был не понят. Везде нужны связи, – Саша выбросила недокуренную сигарету. – Во мне погибла вторая Ермолова.
– А может, ты не была достаточно настойчивой?
– О чем ты говоришь, если даже во вшивой районной больнице просто так не устроишься?
– Кстати, я буду работать в столице. Это уже решено, – после паузы сообщил Муромов.
– Поздравляю. Ты же у нас умный и перспективный. – Саша встала, положила руки ему на плечи. Чувствуя, как его тело дрожит мелкой неконтролируемой дрожью, испытала что-то вроде мук совести.
– Ты бы могла поехать со мной… Если, конечно, мы не перестанем быть вместе.
– Твои родители с ума сойдут от такой перспективы.
– Лескова, ты забываешь, что я люблю тебя, – с трогательной нежностью произнес Роман.
– Не трави мне душу! – она резко отдернула руки. Повернулась и пошла к подъезду. Она предполагала, что мама тайком наблюдает за ними. По всколыхнувшейся шторе Саша поняла, что не ошиблась. Римма Григорьевна оставалась верной себе.
– Саша!
– Ну, чего тебе! – в этот момент она вспомнила о пошитом костюме, новой блузе и туфлях. Это окончательно испортило Александре настроение. Не поворачиваясь, Лескова услышала, как Роман быстро подошел к ней и замер совсем близко. Она чувствовала его горячее дыхание.
– Подари мне еще немного сказки, – тихо попросил Муромов.
– Ты что имеешь в виду?
– Мне было очень хорошо с тобой. Если мы сможем это повторить…
– Не сможем. От этого бывают дети, а их появление не входит в наши планы. – Лескова наконец повернулась. – Иди домой, Ромка. Иди, успокой предков. Скажи, что я до конца жизни буду им благодарна, если получу место невропатолога в самой задрипанной больнице нашего города. Но знай, что это не предел моих мечтаний. Скорее, первая ступень в карьерном росте. Ты еще будешь гордиться мной. Пройдет время, ты забудешь нынешние обиды и будешь радоваться моим успехам, а я – твоим.
– На курсе знают, что мы расписались по твоей инициативе. Короче, все знают, зачем ты это сделала, – улыбнулся Роман, и от этой улыбки Саше захотелось плакать. – Народ пытается понять, зачем мне это было нужно? Говорю только тебе и только один раз: я любил тебя давно… В первый же день занятий я понял, что ты – моя судьба. Я был готов из кожи вылезть, чтоб обратить твое внимание на свою неприметную особу. Ты всегда витала где-то высоко, далеко. Тебе никогда не было скучно, но я всегда представлял себя рядом с тобой и верил – рано или поздно ты опомнишься.
– Опомнюсь? Да ты в своем уме, Рома?
– Я хотел этим браком смыть с тебя всю грязь, которая прилипла к тебе за все эти годы.
– Что? – Саша задохнулась от негодования, но вспышка яростного сопротивления быстро сменилась пламенем стыда, охватившего Александру.
– Гриши, Славы, мужики неопределенного возраста, чужие женихи… Мне продолжать?
– Зачем? Ты стал одним из них. Гордись или стыдись, мне все равно.
– Пока мы не разошлись, я буду делать вид, что счастливее человека нет на земле. Этим я уберегу себя от унизительных намеков, насмешек. Потом тоже никому ничего объяснять не собираюсь. Надеюсь, что и ты не из болтливых.
– Все, с меня довольно! – Саша скрестила руки на груди. – Баста! Я дурею от тебя! Я больше и минуты не могу слушать твою галиматью!
– А я все самое главное уже сказал. Мое предложение о совместном отъезде в столицу остается в силе.
– Да? Где же логика? – возмутилась Саша.
– Ты ищешь логику в любви? – Муромов пожал плечами. – Не любила ты, что ли?
Саша повернулась и побежала к крыльцу подъезда. Она взлетела по ступенькам и опомнилась только тогда, когда в коридоре столкнулась нос к носу с матерью. Та смотрела на дочь с упреком.
– Ничего не спрашивай! – угрожающе произнесла Александра и заперлась в ванной.
Не нужно было обладать чутким слухом, чтобы услышать сдержанные рыдания. У Риммы Григорьевны сердце сжалось. Впервые за много лет она вдруг испугалась, что дочь повторит ее судьбу: останется одна с ребенком, всю жизнь будет пытаться выбраться из болота собственных ошибок и когда-нибудь устанет бороться и сложит руки. Раньше такая перспектива не приходила Римме Григорьевне в голову. Она жила с твердым убеждением, что ее дочь – личность яркая, характерная, ее ждет интересная жизнь, но, судя по всхлипываниям, доносящимся из ванной, пока у Саши была полоса если не черная, то глубоко серая.
На этот период пришелся развод с Муромовым, окончание интернатуры, работа в районной поликлинике психиатром. Родители Романа сделали то, на что она рассчитывала: помогли ей получить это место при распределении. Ей даже не удалось выразить им свою благодарность: они категорически не захотели ее видеть. Их пренебрежение Александра пережила спокойно. Гораздо сложнее было с Романом. Он откровенно страдал, но остатки чувства собственного достоинства не позволяли ему оставаться рядом. Саша старалась не обращать внимания на уколы совести. В конце концов, она подарила ему себя. Он ведь об этом мечтал? Он осуществил ее мечту, она – его. Они квиты.
