– Значит, можно радоваться за тебя? – перевела дыхание Римма Григорьевна. – Устроилась, наконец?
– Нет, мам, я не собираюсь жить с ним долго и счастливо. Во-первых, я не люблю его и вышла замуж только для того, чтобы воспользоваться связями его родителей и получить нормальное распределение. Для невестки они постараются сделать все возможное.
– А потом?
– Потом мы тихо и мирно разведемся. На их имущество я претендовать не стану.
– Какая глупость… На что ты тратишь время, Александра!
– Я пытаюсь строить свою жизнь доступными средствами.
– Вся она пройдет в поиске того единственного, с которым хочешь прожить до глубокой старости. Время летит, смотри, не опоздай.
– Ой, мам, не утрируй. Все будет хорошо. Кому-то везет с первого раза, кому-то с двадцатого.
– Перспектива замечательная, – иронично произнесла Римма Григорьевна. – Да, дочь, удивила ты меня. Собственно, чего-то подобного я от тебя и ожидала. Что заварила, то и расхлебывай. Чем я-то могу помочь?
– Напоминаю, мне нужно выглядеть в субботу на все сто.
– Ах, да! – Римма Григорьевна поднялась, подошла к комоду. Достала из верхнего ящика нечто завернутое в носовой платок. Оказалось, деньги. – Сколько нам понадобится? Ладно. Возьмем все, а там видно будет. Сегодня я позвоню тете Нине. Она все сошьет в лучшем виде.
– Успеет?
– За скорость добавим.
Римма Григорьевна проявила нежданную щедрость. Это вызвало у Саши очередной приступ вины и запоздалого раскаяния. Что может быть хуже? На следующий день широту натуры продемонстрировала давняя мамина приятельница, занимавшаяся шитьем на дому. Она заявила, что для Сашеньки все сделает в лучшем виде, попросив за это смешные деньги. Римма Григорьевна была растрогана.
– Нужно будет соорудить для Нины что-то вкусненькое, – сказала она Саше по возвращении домой.
Все еще работая в сфере торговли, Римма Григорьевна в самые непростые времена всеобщего дефицита имела доступ к тому, о чем большая часть населения могла только мечтать. Умея найти подход к начальству, она всегда была в числе приближенных и доверенных лиц. Саша вообще замечала, что ее мать обладала удивительным даром заводить знакомства, которые рано или поздно могли бы пригодиться в жизни.
– Такое время, девочка, – говорила она, когда Саша пыталась учить ее уму-разуму, уличая в связях, возникших исключительно ради выгоды.
Кстати, Александре казалось странным, что мама с таким отчаянием восприняла весть о замужестве дочери по расчету. Не этому ли ее учили долгие годы? Уроки не прошли бесследно. Саша мечтала о том, что настанут времена, когда мама признает правильность ее выбора, правильность ее поступков. В конце концов, если и совершались ошибки, Александра никогда не возлагала ответственность за них на других. Сама ошибалась и разбиралась с последствиями сама.
Непростая ситуация возникла и с родителями Романа. Когда в пятницу вечером Шура вернулась от тети Нины с обновками и примерила, чтобы показать матери, раздался телефонный звонок.
– Это тебя, дочь, – Римма Григорьевна протянула ей телефонную трубку.
– Слушаю! – почему-то у Саши неприятно засосало под ложечкой.
– Добрый вечер, Шура!
– Ромка? Привет.
– Тут такие дела…
– Что случилось?
– Завтрашний обед отменяется. Я через час подъеду к твоему дому. Выйди, поговорить надо.
– Зачем же выходить? Ты можешь запросто прийти к нам. Кстати, я рассказала маме о нас. Она даже обрадовалась.
– Через час у твоего подъезда, – коротко ответил Муромов и положил трубку.
– Это кто был? – Римма Григорьевна любовалась стройной фигурой дочери в новом костюме. Купленные по случаю туфли на высоченной шпильке выгодно подчеркивали длинные стройные ноги, легкость походки.
– Муж звонил, – вяло ответила Саша, сбрасывая туфли. Небрежность, с которой она это делала, насторожила мать. На ее прямой взгляд Шура утвердительно кивнула. – Кажется, завтрашние смотрины отменяются. Не нравится мне это.
Пунктуальный Муромов ровно через час сидел на лавочке детской площадки. Саша вышла из подъезда и сразу увидела его сутулого и скованного в окружении мальчишек и девчонок лет шести-семи. Муромов что-то рассказывал им, те внимательно слушали. Когда подошла Саша, разговор прервался. Недовольные ее появлением, дети вопросительно смотрели на Романа. Тот извинился, пообещал рассказать историю немного позднее и сразу обратился к Александре:
– Привет!
– Привет, Мурик! Ты решил поиграть в усатого няня?
– Мне всегда легко найти общий язык с детьми. Это плохо? – вопросом на вопрос ответил Роман.
– Еще одно скрытое достоинство. Скоро в моем воображении ты предстанешь идеальным мужем.
– Главное, чтобы к тому времени мы успели развестись, – спокойно заметил Муромов.
– Вот как ты заговорил?
– Чему ты удивляешься? Ты ведь не собираешься состариться со мной вместе, растить детей, ждать внуков? Тебе ведь нужно место терапевта в районной поликлинике, не больше.
– Допустим.
