Затем мы легли спать, намереваясь встать около 5 часов утра, чтобы найти след саней Эмиу и отправиться по этому следу. К несчастью, ночью начался шторм. Между 4 и 5 часами утра пошел снег, а к 6 часам разыгралась такая вьюга, что на расстоянии какой-нибудь сотни метров уже нельзя было ничего рассмотреть. Накануне вечером мы могли бы разыскать колею саней Эмиу возле склада и проследить ее дальше при свете фонаря; но это представлялось нам нецелесообразным, так как Эмиу, вероятно, ехал настолько быстро, что мы не смогли бы его догнать. Кроме того, мы имели только один фонарь, и казалось наиболее благоразумным использовать его в качестве «маяка» на крыше хижины. Теперь же, во время сильной вьюги, проследить санную колею при свете фонаря было невозможно. Небо заволоклось тучами, а солнце должно было подняться не выше горизонта, да и то лишь в полдень, так что до 10 часов утра мы ничего не могли предпринять.
В 10 часов Алинняк и я вышли на поиски. Алинняк направился прямо на восток от хижины, а я — прямо на запад; мы надеялись, что при этом один из нас набредет на след саней Эмиу. На моем пути на запад я шел зигзагами, проходя через каждый небольшой участок по три раза; но, хотя я продвигался таким образом на протяжении нескольких миль, пока не попал на неровный морской лед, мне ничего не удалось найти. Когда я вернулся в лагерь, Алинняк уже был там. Он нашел след саней на расстоянии менее 100 м от лагеря, с подветренной стороны. Очевидно, собаки Эмиу не могли не почуять запахов лагеря, но все же промчались мимо, не реагируя на них, так что Эмиу ничего не заметил. Алинняк попробовал идти по этой колее, которая вела на берег Земли Бэнкса, к северо-востоку; но постепенно она становилась все менее заметной, так как, несмотря на частые зимние вьюги, на многих прибрежных участках снег был очень тверд, а в низких местах все было занесено теперешней вьюгой. Вследствие этого Алинняк был вынужден прекратить поиски, но надеялся, что их можно будет возобновить, когда погода прояснится.
Таким образом, нам приходилось ждать перемены погоды. В течение этого дня и вечера мы с большой тревогой размышляли о судьбе Эмиу. Отправляясь в свою поездку, он был легко одет и имел при себе лишь короткий охотничий нож (тогда как для вырезания глыб при постройке снежной хижины требуется длинный нож). Искусством постройки снежных хижин Эмиу к этому времени овладел еще недостаточно; но мы все же полагали, что он сможет соорудить для себя убежище. Весь вопрос был в том, не впадет ли он в паническое настроение, так как оно помещало бы ему сообразить те простые меры, которые он должен был принять для своего спасения.
На второе утро погода прояснилась. К этому времени мы пришли к заключению, что Эмиу, наверное, поступил так же, как поступили бы на его месте Алинняк и я. Снежную хижину, построенную на морском льду, очень трудно заметить, в особенности во время вьюги. Но даже при неблагоприятной погоде сравнительно легко различить черный корпус корабля и мачты, вырисовывающиеся на фоне неба. В декабре Эмиу посетил, вместе с Томсеном, «Полярную Звезду», а потому должен был знать, что она находится примерно в 20 милях к северу. Я был убежден, что она зимует у самого берега Земли Бэнкса, так что, если идти вдоль берега, ее легко найти. Нам казалось весьма вероятным, что, когда Эмиу не смог найти нашего лагеря, он решил ехать к «Полярной Звезде». Поэтому я направился к «Полярной Звезде»; тем временем Алинняк снова пошел по санной колее Эмиу, а Гунинана с девочкой оставались в лагере.
В течение всего утра стояла прекрасная погода, и в полдень солнце впервые в этом году показалось над горизонтом. Я шел к «Полярной Звезде» не прямо, а зигзагами, влезая время от времени на торосы и осматривая в бинокль окружающую местность. После полудня погода внезапно переменилась, и начался снегопад. Полагая, что я нахожусь еще в 12–14 милях от «Полярной Звезды», я пошел прямо и ускорил шаг. Но темнота наступила очень быстро, а снегопад все усиливался. Когда я находился в 7–8 милях от предполагаемого места стоянки судна, уже нельзя было различить береговых откосов на расстоянии более 10–15 шагов. Но так как ветер обычно гонит снег сравнительно невысоко над землей и лишь в самые сильные бури снежная «завеса» поднимается на высоту 15–30 м, я надеялся, что смогу разглядеть такой высокий предмет, как, мачты «Полярной Звезды», тем более, что Уилкинс должен был в ожидании моего прибытия зажигать на мачте каждую ночь топовый фонарь.
