Сооружение больше всего напоминало коллективные зимние жилища туземцев северовосточной Сибири, которые размещают по нескольку малых палаток внутри большой палатки. Уилкинс прежде всего устроил наружную палатку. Затем на каждом из четырех углов он установил в качестве опорного столба железный бак с керосином емкостью в 450 л и поверх его — несколько ящиков с песком или с углем. Из рей «Полярной Звезды» и некоторого количества плавника он устроил, на достаточной высоте над крышей палатки, остов второй крыши, которую затем обил холстом и покрыл слоем снега. От передней двери внутрь палатки шел длинный проход, по обе стороны которого были расположены ниши для собак, по одной на каждую собаку. Другой проход вел в палатку, служившую кладовой и находившуюся под той же снеговой крышей. Снаружи все выглядело плоским, и, за исключением вентиляторов и дымовой трубы, не замечалось почти никаких признаков человеческого жилища; но внутри было очень уютно. В плохую погоду все необходимые для лагеря работы можно было выполнить, не выходя наружу. Отсюда, конечно, не следует, что в Арктике пребывание под открытым небом, хотя бы и в бурю, сколько-нибудь тягостно; однако иметь все сосредоточенным под одной крышей, несомненно, очень удобно, так как это избавляет от большого количества ненужных перемещений. Проходы в палатке были устроены с некоторым уклоном вверх, чтобы воздух циркулировал не от собачьих ниш к жилому помещению, а наоборот, из жилого помещения к собачьим нишам, и мог выходить наружу через заднюю дверь.
На следующий день, рано утром, установилась хорошая погода. Уилкинс и Мартин немедленно отправились к югу, чтобы установить контакт с Алинняком и помочь ему в поисках; но, проехав лишь несколько миль, они встретили Алинняка с семьей и Эмиу, который рассказал следующее.
На о. Бернарда он легко нашел склад, погрузил пеммикан и прочие припасы на сани и самым быстрым ходом выехал обратно к лагерю, надеясь приехать туда через несколько минут и полагаясь во всем на вожака своей упряжки. Как правильно определил по следам Алинняк, собаки промчались мимо лагеря на расстоянии сотни метров с подветренной стороны, но ничем не реагировали на запахи лагеря, а поэтому и Эмиу его не заметил. Он не подозревал ничего плохого, пока не оказался на таком мягком снегу, каким не мог быть снег, лежащий поверх ровного морского льда. Тогда Эмиу остановил собак и, выкопав ямку, нашел под снегом траву. Затем он начал ездить в разные стороны, стараясь обнаружить наш снежный дом; в это время фонарь уже был зажжен и ясно виден, но он, очевидно, принял его за звезду. После целого часа безуспешных поисков, Эмиу вполне правильно решил вернуться на о. Бернарда и еще раз попытаться проехать оттуда домой. Найти остров и место, где был склад, ему удалось, но, выехав оттуда, он опять заблудился и оказался на суше. Вторичное возвращение на остров тоже оказалось безрезультатным.
Тем временем наступило утро, надвинулись тучи, и начался шторм. В ожидании дневного света Эмиу остановился, вскрыл жестянку с пеммиканом, накормил собак и сам съел немного пеммикана со снегом. Около полудня Эмиу возобновил поиски, но не мог найти ни лагеря, ни острова, так как буря усилилась, и трудно было заставить собак идти против ветра. Еще не потеряв самообладания, Эмиу позволил собакам свернуться в клубок и заснуть. Сам Эмиу тоже попробовал заснуть; для этого он улегся в сугроб, рядом с собаками, так как там было несколько теплее, чем на санях, которые не представляли никакой защиты от ветра.
Эмиу сознался, что в следующую ночь настроение у него было тоскливое, а на третье утро он, очевидно, был окончательно охвачен ужасом, так как утратил все хладнокровие и сообразительность, которые проявлял до тех пор (если не считать легкомыслия, с которым он вначале предоставил собакам искать дорогу к лагерю). Эмиу не смог связно объяснить, что произошло в это утро; но Алинняк рассказал мне, что вскоре после того, как мы с ним расстались, он влез на торос и в бинокль увидел на суше Эмиу, ехавшего на своей упряжке по направлению к востоку. В это время уже стояла ясная погода; красноватое освещение неба показывало, с какой стороны находится юг; о. Бернарда и Норвежский остров, — т. е. два крупных опознавательных объекта, хорошо знакомых Эмиу, — были видны, как на ладони; можно было различить на северо-западе даже о. Робилярд, возле которого зимовала «Полярная Звезда»; и тем не менее Эмиу удалялся от них, направляясь вглубь Земли Бэнкса. В этом направлении он не мог ожидать помощи, так как там не было ни одного человеческого жилища до самого «Белого Медведя», зимовавшего по другую сторону Земли Бэнкса. Зная Эмиу, я убежден, что он не имел ни малейшего представления о том, как добраться до «Белого Медведя» напрямик: единственный знакомый Эмиу путь к этому судну шел в объезд через мыс Келлетт.
