С арендой лодок в Плотичном тоже не всё складывалось просто. Тогда и началось… В ход пошли туристские байдарки и специально спроектированные и построенные своими руками маленькие, лёгкие мотолодочки, которые мы привозили на багажниках автомобилей. Однако и кроме нас нашлись «завоеватели» просторов Ивинского разлива. Постепенно туда стали проникать моторизованные рыболовы и охотники из Подпорожья, Вознесенья, Лодейного поля. Пока ещё места, рыбы и дичи хватало всем. Чтобы как-то упорядочить этот стихийный процесс, ленинградское общество охотников и рыболовов объявило всё водохранилище охотничьим хозяйством со всеми вытекающими из этого регламентами и ограничениями. А разворачивать эту непростую работу поручили молодому специалисту-охотоведу. И ведь надо же, – тому самому Геннадию Москвичёву, моему давнему приятелю, с которым уходили мы когда-то вместе в армию и охотились последний раз перед этим на Суходольском озере. Местом центральной охотбазы оказалось уже знакомое и обжитое нами Плотичное. Теперь мы гордо загоняли наши автомобили во двор директорского дома, оформляли совсем недорогие поначалу путёвки, брали на базе лодки. А за отдельную плату специальный работник мог на большой моторке отвезти любую компанию куда угодно, взяв подъездные лодки на буксир. Открыли базу и на нашей любимой теперь Ивине, хотя, честно говоря, особой радости нам это не доставило. Там сразу стало больше народу. Бородатый егерь Николай, зная, что его начальник является мне приятелем, нашу компанию отличал, одаривая иногда хорошей рыбкой, пойманной сетями. Мы же по старинке предпочитали спиннинг, реже удочку. А рыбалка уже резко стала ухудшаться. Всё водохранилище планомерно облавливалось рыбколхозом. Но ещё по-прежнему радовала охота. Хотя площадь плывунов, главного места обитания местных уток, стала сокращаться. Каждую весну по большой воде отрывало то огромные, по несколько десятков квадратных метров, то маленькие островки от общего массива сплавины и несло ветром в какую-либо из сторон. Иногда они оседали на мели у берегов, образовывая новые утиные угодья. Но чаще попадали на течение, в Свирь, и их уносило вниз, создавая угрозу для турбин электростанции. Зато на оставшихся плывунах разрослось огромное количество клюквы, что не могло не привлечь туда людей на её заготовку. И всё-таки, нас пока что всё устраивало. Потому что стояли вокруг ещё почти не тронутые леса с брусникой и грибами, с рябчиками и глухариными выводками, был у нас мыс Ленинградский, рыбный Поротручей, утиный «коридор», спрятанный от посторонних глаз в затопленном лесу, и ещё много других разведанных нами укромных мест.
Шли годы…Мы уже познакомили с нашей Ивиной своих жён и друзей, матерей и даже добрых тётушек. И всё-таки, каждый год находился кто-то новый, кому обязательно хотелось там побывать. А любимая Ивина была уже на столько нашей, что мы могли себе позволить щедро делиться ею даже с не очень близкими людьми, чувствуя себя при этом радушными хозяевами.
А главное – каждый год на Ивинском разливе случалось что-нибудь необычайное или очень интересное… Но об этом – в следующих рассказах…
Виктор (Бусик), Рита, Марк, Дина, Борис (Жорик) – Подведение итогов соревнования
В устье Муромли
«Дикая» рыба, спасшая компанию от рубленных рыжичков…
Автор, Л. Власов, Марк – второй поход на Муромлю, весна.
Стоянка в устье Муромли
Трофеи…
Ивинская церковь издали
и вблизи
Мыс «Ленинградский»
В разливе…
Памяти И. Чаплыгина
Вообще-то, уже можно было считать, что охота удалась. Мы приехали сюда втроём, и для нас распахнул свои просторы Ивинский разлив. Я, мой приятель Леонид Власов по прозвищу «ушастый» и наш летний шеф, начальник детского турлагеря, а на охоте просто приятель – Игорь Чаплыгин, спустились по реке Ивине на лодке, которую предоставил нам знакомый из посёлка Ладва. Мы даже привезли с собой лодочный мотор «Стрела» мощностью аж в пять лошадиных сил, что по тем временам было не так уж мало. Но он больше чихал и капризничал, чем работал. Да, в прочем, оказался и не нужен. Полноводная весной Ивина стремительно пронесла нас по своим закрытым большой водой порогам и «выплюнула» в разлив. А тут уж нам и вовсе не захотелось нарушать первозданную тишину, слишком громко моторчик тарахтел. Лёд на водохранилище ещё не сошёл, и лодки со Свири пройти не могли. Мы оказались на разливе совсем одни, но это нас нисколько не огорчало.
