Сложно объяснить, как судьба выстраивает свои перепутья и организует нам встречи с теми или иными людьми на жизненном пути. Как бы там ни было – эти встречи очень не случайны… Все события, организации и персонажи являются авторским вымыслом. Любые совпадения имён, фамилий и должностей персонажей с реальными именами живых или умерших людей, а также происходившими с кем-либо в жизни событиями – абсолютно случайны и совершенно непреднамеренны.
– Спасибо тебе, Иваныч, за тёплый приём. Всё по чести было. И кухня добрая, и койка уютная.
– А баньку твою мы вспоминать будем ещё долго, – поддержала супруга гостя Антонина, – другая она у тебя. Не могу объяснить, что именно другое. У самих банька имеется, да и бывали сколько в разных, но такой – не встречали прежде.
– Это точно, – продолжил Емельян, – как-то оно всё с Душой у тебя, Иваныч, до такой степени с Душой, что на физическом уровне чувствуется. Будем проездом когда ещё в этих краях – обязательно заедем. Спасибо ещё раз.
Пожав крепко руки и передав нечто неуловимое, но очень понятное и ценное через прищур глаза, гость положил на стол несколько купюр и направился вместе с женой к своей машине.
Иваныч проводил взглядом гостей до тех пор, пока их машина не скрылась за сопкой. После кивнул сам себе, и не спеша зашёл в дом.
– Всем спасибо от Души, – отвесил он персоналу гостевого дома, коих было три человека, – там, на веранде гости оплату оставили, и солидные чаевые. Распределите меж собой. Будем считать, что это Ваше выходное пособие. Дня три можете здесь не появляться. Посвятите себя семьям, домашним делам, детишек побалуйте обязательно. Сейчас не сезон, если что – я справлюсь сам. А к пятнице жду Вас. Продолжим в обычном режиме.
Работники переглянувшись направились на веранду, после того как Иваныч покинул помещение.
…
Машины работников покинули территорию гостевого дома. Хозяин поместья – Иваныч поставил чайник, и присев на кухне устремил свой взор в окно. Понедельник редко бывал насыщенным днём, вот и сегодня ожидать чего-то суматошного особо не приходилось.
Большая часть жизни осталась позади. Примерно треть головы Иваныча уже украсила седина. Но она ничуть не срамила его внешности, а даже наоборот – придавала шарм. Постранствовал за свои годы Николай Иванович немало. Ещё в отроческие годы имел склонность к философскому мировоззрению. Как-то раз, в те далёкие советские годы он сидел вот так же на кухне, отчего дома, и смотрел в окно. Он смотрел на траву, на одуванчики, на редкие Анютины глазки, коими была украшена территория палисадника, и думал: «Интересно… для кого из века в век расцветают травы и цветы? Ради чего или ради кого после долгой изнурительной Сибирской зимы природа вновь и вновь собирается силами и запускает свои созидательные механизмы? Жить ради того чтобы жить? Сомневаюсь… Не так проста эта система, чтобы иметь столь немудрёные стремления»
Прошло ещё несколько лет, и Николай Иванович, будучи уже студентом геологического университета ответил на свой давний вопрос так: «Всё это делается ради туристов, коими на данный момент являемся мы».
Именно поэтому он пришёл к выводу, что роль туриста нужно выполнить в полной мере. И если даже его ответ ошибочный, то путешествие по миру, по крайней мере, интересное занятие. Одно дело смотреть по телевизору передачи о путешествиях, совсем другое дело знать самому, как обстоит дело на том или ином конце света. Кроме того, научные экспедиции позволяли узнать положение зарубежных дел буквально изнутри.
Много где успел побывать Николай Иванович, много чего успел увидеть и пережить. Бывало множество забавных случаев за годы плодотворной любимой работы, куда же без этого, бывали и трагические эпизоды. Верные и не очень верные друзья, два не самых простых брака, взрослый ребёнок в столице. Жизнь в целом сложилась удачно. Но годы брали своё. Здоровье стало уже не то, хоть достаток и позволял ещё кататься по миру, да интерес стал постепенно угасать. Белые, чёрные, жёлтые пески уже давно не удивляли умудрённого жизненным опытом Николая Ивановича. Европа, Америка, Африка и Австралия стали почти родными. Бывал он даже разочек на Северном полюсе, но не успел толком понять, что к чему, экспедицию в срочном порядке вернули обратно в Петербург, который не был родным городом Николая Ивановича. Что-то пошло не так, в детали состав экспедиции так и не посвятили. Кроме того, как Николай Иванович узнал намного позже, все документы по той поездке на ледяной материк ушли в архив под грифом «совершенно секретно». Это всё что он знал.
Много оставалось белых пятен в его истории, однако думки о былом прервал свист закипевшего чайника. Иваныч оторвал взгляд от Анютиных глазок, что колыхались ветром за окном и поспешил выключить плиту. Свист чайника понемногу умолк. Но ему на смену пришёл клокот звонка в парадную дверь.
Хозяин дома посмотрел на часы, было без четверти два. За окном стоял день, но он был довольно мрачный. На улице начинал накрапывать дождь. Звонок дверь повторился. Гости явно не желали выдерживать паузу этикета. Пока Иваныч дошёл до двери и щёлкнул затвором, звонок успел прогреметь в доме ещё пару раз.
На пороге стояла девушка. Первое, что бросилось в глаза – зарёванное лицо, второе – криво стоящая на обочине старенькая, без преувеличения раритетная машина, хоть и в очень достойном внешнем состоянии, и третье – странным образом поджатая рука девушки.
