– Что-то вроде снотворного, но естественного происхождения. С его помощью я отправляю тебя в мир твоих подсознательных страхов.
– А я просил меня туда отправлять?
– Да. Ты жаловался на видения и провалы в памяти. Я могу сделать так, чтобы их больше не было, чтобы ты сам контролировал свою жизнь. И во сне, и наяву. Мне показалось, или эта девочка, Света, тебя обижает?
Митя стиснул зубы. И слово-то какое унизительное подобрала, нарочно ведь!
– Зай, я понимаю, что для мальчика нет хуже ситуации, когда его обижает девочка.
– А что мне, драться с ней, что ли?! – Митя сорвался на крик.
– Нет. Хотя бы потому, что…
– …Что она девочка, и поэтому ей всё можно?
– Нет. Хотя бы потому, что она тебя затопчет своими ножищами. Хотя дело не в ножищах. Обижают тех, у кого на лице написано: ЖЕРТВА. Надо перестать быть жертвой. Побороть своих внутренних демонов. Тогда проще будет сражаться с внешними.
Митя долго молчал и сказал наконец:
– Ладно, давай попробуем.
– Нет, Митя. Я не стану ничего пробовать. Я не пробую, а делаю.
Он опять замолчал, на этот раз пауза получилась недолгой:
– Хорошо, делай со мной, что хочешь. Я согласен на твою терапию.
– Мить, не надо такого тона. Я же не на расстрел тебя поведу?
Митя не стал говорить, что он чувствует себя немного по-другому: будто его уже расстреляли. А то, что с ним происходит сейчас – какая-то нехорошая загробная жизнь.
Дома они пообедали – спокойно, обстоятельно, никуда не торопясь. Вместе с последними недомолвками исчезло и то небольшое, но явственное напряжение, что ощущалось между ними.
Митя по-прежнему боялся своих видений, странных воспоминаний, снов и особенно – того, с длинными руками. Но уже не боялся Жанны.
Да, она действительно проводит над ним какие-то опыты, она сама призналась. Но при этом хочет ему добра. Лечение тяжёлых болезней – это всегда опасно, как и сами болезни.
Митя всё-таки нашёл в себе силы признать: то, что с ним происходит – это болезнь. Натурально крыша едет. Врагу не пожелаешь. Хотя врагов у Мити не было. Разве что эта несчастная Света. А так – кому он нужен?
– Ну что, я готов, – сказал он.
– Ступай в комнату, сядь в кресло, расслабься. Я сейчас приду.
Она пришла с двумя стаканами. В них – обычная, прозрачная вода.
– Мы отправимся туда вместе, – сказала Жанна.
Митя кивнул. Взял свой стакан, медленно выпил. Точно вода. Даже никакого привкуса.
Поставил стакан на стол.
– Закрой глаза, – произнесла Жанна таинственным голосом.
Он по-прежнему сидел в кресле. В том рваном, старом кресле, невесть как оказавшемся посредине заброшенного заводского корпуса.
Жанна стояла рядом.
– Приветствую тебя, Клюв, – сказала она.
– Клюв?.. – переспросил Митя.
– Отличное имя для твоего альтер-эго, которое ты нарисовал, не так ли? Я хочу, чтобы ты стал им.
Митя медленно встал. Огляделся, хотя ничего нового и не мог увидеть.
– А этот, рукастый, здесь?
– Здесь. Рядом. Хочешь – я его позову?..
– Э, нет, ты что!
– Позову-позову, если ты не станешь Клювом.
– Да как я им стану!.. – выкрикнул Митя и сам себя тут же оборвал – вдруг тварь услышит?
– Там, где ты сейчас находишься, это возможно. Вспомни, кого ты нарисовал. А если не помнишь – вот. – Она достала рисунок.
Тощее, клювастое существо.
– И как мне стать им? Закрыть глаза и представить, что я – это он?
– Нет, зай. Это было бы слишком просто. Не надо ничего делать специально. Не надо ничего представлять. Ты же ничего не представлял, когда рисовал Клюва? Просто взял и нарисовал. Так и сейчас: не представляй, не выдумывай, а просто будь.
Митя закрыл глаза, постоял так, открыл, осмотрел себя и развёл руками. Ничего не изменилось, что и требовалось доказать.
Жанны не было рядом.
Куда делась? Спряталась? Проснулась?
Оставила его здесь одного. Опять эти непонятные игры…
Грохот, треск, звон разбитого стекла. Что-то огромное ворвалось в заброшенный корпус, высадив окно.
Митя уже знал, кто это, и бросился прочь, не дожидаясь, пока цепкие руки-верёвки схватят его, обовьют, задушат.
Выскочил наружу, по-прежнему не зная, куда бежать, где выход из этого проклятого лабиринта. Забыл. Опять забыл.
Но останавливаться нельзя, тем более – прятаться. Тварь его достанет, выскребет из любой щели своими длинными лапами, пусть и сама не пролезет.
Метнулся известным маршрутом, мимо гаражей.
Жанна появилась рядом, будто из ниоткуда:
– Слишком быстро бежишь! Выдохнешься…
Ей-то не привыкать бегать.
Митя обернулся: существо преследовало его, двигаясь со знакомой грацией пьяного танцора.
Не такое уж оно и быстрое…
Пожалуй, и впрямь можно бы сбавить скорость, но Митя не мог себя заставить. И сердце его бешено колотилось, и дыхание срывалось.
– Ты не умеешь бегать! Зато Клюв умеет! – крикнула Жанна.
Да. Он рисовал Клюва с тонкими, но длинными и очень сильными ногами…
И тут Митя вспомнил, в каком из корпусов находится проходная. В одном из тех трёх, что стоят впереди, почти впритык друг к другу.
Счастье, охватившее его, придало сил. Митя устремился к цели.
Подбежал к железной двери, дёрнул.
Заперто.
