Марлоу кивнула и направилась обратно к дому по склону заднего двора. Ей нравился их дом, в нем всегда было тепло и здесь были рады гостям, но теперь, когда все окна были закрыты ставнями, он казался каким-то безликим. От этой мысли Марлоу стало не по себе, даже мурашки побежали по телу под водонепроницаемым плащом.
Ветер снова крепчал, обрушивался на Марлоу резкими порывами, как будто налетал со всей злости, и она едва держалась на ногах. Ли был прав. Наверное, до них дошла внешняя полоса шторма. Она обернулась, чтобы позвать мужа обратно в дом – все они немедленно должны укрыться от внутри.
Тогда это и произошло.
Большой зонт в синюю полоску перелетел со двора соседей через забор к ним на территорию. Марлоу в ужасе смотрела, как он идет колесом прямо на Ли и Мика, которые как раз подошли к причалу.
– Осторожно! – закричала Марлоу.
Слишком поздно. Зонт сделал еще один кувырок и поднялся с земли. Еще один сильный порыв ветра с реки – зонт налетел прямо на Мика и ударил его по голове сбоку.
Изабель поставила последнюю картину, обернутую в коричневую бумагу, в гардеробный шкаф и отошла, чтобы оценить свой труд. Хотя слово «шкаф» здесь явно не годилось. Смешно, но шкаф со всеми вешалками, полками для одежды, стоящий вдоль трех стен и с мягкой скамьей посредине был больше спальни Изабель в ее квартире. Одежда Марлоу аккуратно висела с одной стороны, а костюмы и рубашки Ли занимали противоположную. В гардеробной чудесно пахло фрезией, а стены были оклеены обоями в тонкую полоску оттенка шалфея.
Изабель пораженно покачала головой: удивительно, целая коллекция, которая совсем скоро разместится в отдельном крыле Нортона, сейчас втиснута в гардеробную, прямо рядом с полками, где аккуратно выстроились ряды сандалий и кроссовок Марлоу. Хотя она, наверное, все-таки была права: безопаснее всего хранить ценную коллекцию произведений искусства именно в глубине дома. Здесь им не угрожали ни вода, ни ветер. Полотна пострадают, только если «Селеста» сорвет с дома крышу.
«Тогда, – подумала Изабель, – мы все по уши в дерьме».
Она медленно повернулась, разглядывая шкафы Марлоу. Вся одежда была такой предсказуемо скучной. У Марлоу была стройная фигура, и практически любой наряд смотрелся бы на ней выигрышно, но она упрямо носила хлопковые рубашки, не застегнутые на верхнюю пуговицу, а еще шорты цвета хаки или платья прямого кроя от Лилли Пулитцер[9]. Изабель заметила с одной стороны шкафа Марлоу несколько вещей понаряднее и вытащила одну из них. Это было простое платье из черного шелка, однако отлично скроенное и явно дорогое. Изабель встала перед зеркалом в полный рост и приложила платье к себе, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, и соблазнительно надула губы.
Симпатично, но слишком консервативно.
Изабель прислушалась, не идет ли кто-нибудь, но все заглушал вой ветра снаружи – у нее по коже даже мурашки пробежали. Она выглянула из гардеробной, но в спальне никого не было.
Изабель вернулась к прерванному занятию. Она открыла несколько ящиков с легинсами, спортивными бюстгальтерами и кофтами для тренировок. При виде бархатного футляра для украшений в одном из ящиков сердце Изабель забилось быстрее, но она быстро поняла, что, кроме золотого браслета и пары сережек, видимо из настоящего жемчуга, остальное относилось к простой бижутерии. Вряд ли Марлоу стала бы хранить что-нибудь ценное в гардеробной, учитывая, что внизу есть сейф. Изабель с сожалением закрыла ящик. Конечно, она не собиралась ничего красть, хотя если подвернется возможность… Но терять работу и портить себе репутацию из-за какой-то дешевки точно в ее планы не входило.
Она закрыла ящик и быстро перешла из гардеробной в ванную, такую же огромную, как и предыдущая комната. Здесь все было отделано белым мрамором, вдоль стены тянулся длинный умывальный столик с двумя раковинами, огромная кабина с дождевой насадкой душа и отдельная ванная, в которой запросто можно было уместиться втроем. Она закрыла за собой дверь и повернула один из квадратных никелевых кранов над раковиной на случай, если кто-нибудь станет ее искать. Странно будет, если ее застанут в личной уборной начальницы, так она хоть сможет возразить, что ей срочно понадобилось в туалет.
На раковине не было никаких дорогих лосьонов, да и потом прихватить лосьон для лица – самый верный способ попасться на краже. Этот урок Изабель усвоила, когда жила в приемных семьях в куда более скромных домах. Каждый вечер женщины использовали один и тот же крем, а потому быстро замечали пропажу. Гораздо проще было стащить лак для ногтей или помаду, хотя теперь вкус Изабель стал более изысканным. Ее не интересовала та дрянь, которую приемные матери покупали в какой-нибудь дешевой аптеке. Но вот ради помады Chanel или флакона духов Tom Ford она вполне могла пойти на риск, если наверняка знала, что сможет выкрутиться.
