В кино часто плохие и хорошие герои приставляли к шее противника оружие. Правда, это никогда не был садовый инструмент. Да и герои не вопили противоречивое: сначала убью, а потом, как в детской игре «казаки-разбойники», жизнь или смерть.
– Дэвушка! – взмолился парень. – Нэ нада смэрть, нада жизнь, пожалуйста.
– Дуня, не волнуйтесь! – Галя с трудом поднялся. – Аккуратнее с лопатой. Не ровен час, отрубите ему голову, она будет тут кататься как арбуз. Нам это надо? Да и крови много, негигиенично.
Дуня на секунду представила кошмарную картину и тут же отбросила ненужное видение, от которого легко в обморок свалиться.
– Вставай, – ударила парня в плечо, – и руки вверх!
– Что тут у вас? – подошел Ангел. – Галя, ты ранен? Харя, и ты? Вас на минуту нельзя оставить.
– На себя посмотри, – ответил Харя.
Лицо и футболка Ангела были в брызгах крови.
– Ерунда, – отмахнулся он и добавил непонятно для всех, кроме друзей: – Это от лука. Что дальше? Вяжем гавриков и вызываем полицию?
– Погодите, – сказала Алла Дмитриевна и обратилась к Александру Петровичу, который уже вырвался от жены и встал на ноги: – У вас есть разрешение на оружие? Оно зарегистрировано?
– Чего? – не понял он.
– Ах, ты ж ирод! – воскликнула Ольга Егоровна. – Незарегестривонный!
Алла Дмитриевна посмотрела на мужчин:
– У Александра Петровича будут большие проблемы.
Мужчины согласно кивнули. Полиция отменяется.
Алла Дмитриевна продолжала распоряжаться. Это ее участок и ее ответственность. За троих мужчин, двое из которых истекают кровью, а у третьего ранение в плечо и почему-то кровоточит палец. Гори она пропадом, эта дача!
– Дуня, пожалуйста! – Алла Дмитриевна дернула головой в сторону «пристава», свернувшегося в позе эмбриона и скулящего. – Во внутреннем кармане у него папка с бумагами и удостоверение. Не могу сама, – показала обожженные ладони, красные с белыми, точно лишаи, сухими проплешинами. – Достань, пожалуйста! – Подошла к скулящему «приставу» и пнула его ногой. – Распрямись!
– И пистолет, – напомнил Ангел. – Трофей, как никак.
– И пистолет, – согласилась Алла Дмитриевна.
Дуня изо всех сил постаралась не показывать, что боится. Да и чего ей бояться – у нее в руках грозное оружие – лопата.
– Вы двое, – повернулась Алла Дмитриевна к несостоявшимся владельцам дачи, – взяли и унесли отсюда к чертовой матери это жвачное животное.
Транспортировали «пристава»-эмбриона непочтительно. Поднять его на ноги не удалось, валился и стонал, волоком тащили. Парень с порезанным ухом действовал одной рукой, вторую боялся отнять от раны, сквозь пальцы у него по-прежнему текла кровь, уже пропитала рукав и капала на землю. Никому не было его жаль, самим несладко.
В первые минуты боли не испытывали, бушевавший адреналин – сильный анестетик. Потом накатило. Галя двумя руками обнимал живот, Харя засунул раненую руку под куртку, Ангел двигался как робот, малейший поворот корпуса отзывался сильной тупой болью. Алле Дмитриевне казалось, что ожог распространяется – ползет огненной лавиной к локтю, плечу, добрался до шеи и палит голову. Не выдержав, она тихо сквозь зубы застонала и помахала руками в воздухе – хоть слабый ветерок пусть охладит.
– Надо помочиться, – сказал дядя Саша.
На него уставились удивленно: с чего вдруг старик объявляет, что ему приспичило.
– На руки тебе, Дмитриевна, надо помочиться, – пояснил дядя Саша.
– Да, пожалуйста! – Алла Дмитриевна вытянула руки тыльной стороной вверх. – Есть желающие?
Сначала все на разные лады издали какой-то бульк-рык, а потом рассмеялись в голос – нервно, но от души, сбрасывая напряжение стресса.
– Бабушка! – на крыльцо выскочил Мотик. – Можно я еще чуть-чуть-чуть поиграю? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
– Можно, солнышко, ты ведь себя хорошо вел.
«Не выбежал из дома в самый неподходящий момент», – добавила она мысленно.
Занялись ранениями. Руководство перешло к Гале. В аптечке Аллы Дмитриевны нашелся противоожоговый спрей, которым ей обильно залили ладони. Порезы Хари и Гали были, к счастью, не глубокими. Но шить надо, постановил Галя. Ангелу сделать рентген, а лучше катэ, проверить, не сломаны ли кости. То есть ехать в Москву или, как вариант, в ближайший травмпункт.
– Катэ – это что? – спросил дядя Саша.
– Компьютерная томография.
– В нашей больничке такого нет.
– Есть, – не согласилась тетя Оля. – Есть там компьютер, я сама видела.
Тетя Оля помогала Дуне резать простыни и делать перевязки. Простыни не рвались на ленты, как обычные хлопковые, потому что были, пояснила Алла Дмитриевна, из бамбукового сатина. В представлении дяди Саши и тети Оли, бамбук – это узловатые палки, в наших краях не растущие. А про то, что простыни были не белыми, а чудных расцветок, вообще лучше умолчать. Для ленивых баб – чтоб не кипятить, не крахмалить и не синить.
– В больничку поедем, – постановил Галя. – До Москвы нам пилить и пилить, плюс пробки. Раньше сделать обработку ран, раньше зашить – скорее заживет.
