– Ольга Егоровна, если можно, поточнее, – перебил ее Павел Александрович. – Была драка?
– А как же! Твоя Алла голыми руками угли из костра хватала и в морды рыкытирам бросала. Сильно обожглася. Дуня с лопатой бегала и уши им рубила. Сама-то я не видела, я Сашку своего держала, чтоб снова не стрелял. От ирод! И ружье у него незарегистрированное. А кто знал, что регистрировать надо? Сашка мой огонь-парень.
– Ольга Егоровна, я правильно понял, что Алла не пострадала, только руки обожгла?
– Да, верно. Порезали только Харю и Галю.
– Галя – это еще одна женщина? Харя – один из бандитов?
– Дык нет! Галя мужчина, а Харя интеллигентный такой, они Кирюхины друзья, с ним приехали. Я ж тебе говорю. Что ты, Паша, такой непонятливый!
– Хорошо! В смысле: черт знает что. Я выезжаю. Спасибо, что за внуком присматриваете. Вас не затруднит попросить Аллу, как только приедет, набрать меня? Спасибо!
Поговорив с мужем Аллы, Ольга Егоровна не израсходовала запас «теста», оно по-прежнему стремилось наружу. Взяла телефон, в памяти которого было всего несколько номеров. Первым стоял внучкин. Уселась удобно.
– Ой, Алёнушка! У нас такое прозслучилось! – Ольга Егоровна срастила «произошло» и «случилось», потому что, бывало, внучка интересовалась, здоровы ли, и обещала перезвонить. Иногда забывала. – Черные рыкытиры!
– Рэкетиры? Бабушка, к вам заявились?
– Не к нам. К Алле и Павлу, последний дом, нехороший дом, сглазили его.
– Бабуля, вас не обидели, не тронули?
Алёна явно хотела скорее закончить разговор. Но Ольга Егоровна была настроена на долгую беседу.
– Как сказать. Дед твой! Свое ружжо, оказватца, хранил-лелеял и смазывал, ирод. Оно-то незарегистрированное! Тут подскочили на подмогу сосед с друзьями. А дед возьми да и выстрели! Я думала, со страху рожу, потрохами облегчусь. А рыкытиры – за ножи и тоже стрелять. Кого порезали, кого из нагана.
– Бабушка, были убитые?
– Раненые, но выкарабкаются ли? В больницу их повезли.
– С дедом что? – давясь страхом, спросила внучка.
Ее дед после того, как Ольга Егоровна порубила его ружье топором, наговорил всякого и ушел в лес за грибами – остывать.
– Что тебе сказать, милая? Не знаю. Может давление зашкаливат. От него не дождешься жалобы, ты его знашь.
– Я к вам еду! Если что, немедленно мне звони!
Алёну напугала не только информация о странных событиях в деревне, но и бабушкина речь. Если она начала говорить на старый манер, с головой у нее совсем плохо, как бы не инсульт. Когда умерла Алёнина тётя, старшая дочь дедушки и бабушки, когда у дедушки было подозрение на инфаркт и он лежал в больнице, бабушка все время качалась и изъяснялась так же – как человек из прошлого, до отмены крепостного права.
Ольга Егоровна удовлетворенно посмотрела на отключившийся телефон. А то она не знает, как внучку припугнуть, как слова коверкать. А то она не видела, как Алёнка в те случаи слезы по ней роняла. А то это грех желать лишний раз свою касатоньку увидеть.
И пошла в куть, вытаскивать на божий свет царь-сковороду. Чугунная, с хороший тазик размером, в ней можно ведро картошки пожарить. От старых хозяев досталась. На какие случаи держали? Детдомовка Ольга Егоровна слыхом не слыхивала про верещагу. Сковородой они ни разу не пользовались, а ржой та не покрылась. Он свое ружжо смазывал, а она эту сковороду. Каждому свое дорого, пусть оно и годами без надобности. Не поднять тяжесть, так хоть волоком.
Катя позвонила Тане. Быстро поздоровавшись, спросила:
– Вот, не сволочи наши мужики?
– Э-э-э… – протянула Таня, ничего не понимающая и одновременно не желающая обнаружить неосведомленность.
– Подрались, их всех порезали и постреляли.
– Харя утопился, – ошарашенно пробормотала Таня.
– Из-за каких-то баб!
– Что-о-о?
– Ты едешь? Сейчас Ванька, мой старшенький, подкатит на своем Хоббике. Подхватим тебя на конечной метро.
– Еду! – решительно заявила Таня.
Ваня увлекался трофи – езде по бездорожью. Впервые увидев автомобиль сына, Катя вспомнила те времена, когда мальчишки дрались из-за своих игрушек. Как будто Ваня украл маленький автомобильчик брата, оторвал колеса и поставил кузов на шасси от своего огромного трактора.
– Вот оно какое, твое хобби, – проговорила Катя, не зная, как отреагировать на автомобильного мутанта.
С ее легкой руки машина получила имя Хоббик.
По Таниному представлению, территория вокруг Москвы и прилегающие области вплоть до Урала – это крупные и маленькие города, поселки, деревни и редкие вкрапления леса, за столетия превратившегося в некое подобие парков с истоптанными дорожками, по которым бродят грибники, постоянно натыкаясь один на другого.
