И ощутил Дух систему пси-трансформаторов, надежно укрытых в разных уголках мира (благо были они фантастически миниатюрны, как любое психионное оборудование). И почувствовали, как искажают они ноосферу планеты, заглушая ее интеллектуальную составляющую и подчиняя эмоциональную воле одного существа - воле Мессира, пробиться к психике которого оказалось невозможно - она была надежно заэкранирована. Так же, как и психика Мессии, распятого на хресте.
Дух был бессилен, пока оставался жив Мессия. И Мессир это знал, судя по тому, что длил мучения врага своего, но не доводил до смерти...
И вдруг эта зверская сцена!.. Видимо, Мессир просто не выдержал дьявольского напряжения, скомкав свои великие планы...
И Круг Бога призвал дух Мессии.
Как только он вошел в контакт с Кругом, мгновенно началось восстановление его прежних идентификационых кодов, соответствующих его украденному телу. Закончив с кодами, "духи" сконцентрировали остатки своей энергии в узкий пси-луч, пробили экран над Городом и буквально "встрелили" дух Мессии в его прежнее тело.
Две пси-структуры слились в единую и, аннигилировав, ввергли ее в информационный вакуум.
Система пси-трансформаторов получила сигнал к отключению вместе с управляющей ею психикой, и мир потерял сознание.
А Круг Бога распался на хаос психионов, которые затянуло в бездонную воронку, каковой был в этом пространстве шпиль Гостиницы...
И наступил катарсис...
* * *
Пока же Город мучительно выкарабкивался из шока от омерзения к себе, распростертое на каменных плитах перед Гостиницей тело бывшего Бога валялось там без внимания, окутанное тошнотворным смрадом, исходящим от распятия. Город был настолько погружен в себя, что даже не задумался, отчего этих двоих не приняла Гостиница.
Наконец, запротестовали санитарные службы. Тогда было решено послать на площадь машину с парой спецназовцев, чтобы они очистили площадь. Во избежание случайного заражения и распространения возможной инфекции разрешено было применить огнемет.
Спецназовцы, содрогаясь от омерзения перед полученным заданием, облачились в защитные костюмы и на спецавтомобиле примчались к Гостинице. Они спешили отделаться от грязного дела, и велико же было их удивление, когда, взбежав по ступеням с огнеметом наперевес, они увидели перед распятием сидящую на плитах женщину, на коленях у которой покоилась голова бывшего Бога.
- Он жив, - сообщила она, сверкнув на них глазами над марлевой повязкой. - Помогите мне унести его отсюда.
По этим глазам и по волнующему голосу парни узнали Поэтессу,
довольно часто выступавшую по телевидению. Они оттащили бессознательное тело в машину, а труп на хресте спешно сожгли. И черный дым от него несло на ослепительно белую Гостиницу...
Потом были месяцы борьбы врачей за восстановление его психики...
... И была Тьма. Вечная Тьма, которая была Все. Потом появилось Тепло. Оно шло отовсюду. Его хотелось больше и больше. Тогда появилось Движение. Оно шло изнутри.
Двигаться было трудно, приходилось искать щели между холодными твердыми препятствиями и протискиваться между ними, задыхаясь и обдирая тело... Но Тепло звало к себе, и противиться его зову было невозможно...
Корешки впитывали влагу из скудной каменистой почвы, и она делала побеги упругими и гибкими, отчего они могли огибать препятствия, а иногда даже раздвигать их.
Через какое-то время корни Растения достигли мягкой, изумительно нежной почвы непередаваемо прекрасного вкуса. И тело стало набирать массу.
Потом появился Свет: сладчайший хаос энергий опьянял и переполнял тело.
Однажды на нем появились листики. Серебристо-зеленые маленькие листики. Они жадно потянулись к теплу и свету, наполняя тело силой и энергией.
А как-то утром на стеблях появились бутоны, к полудню один из них расцвел и был чем-то похож на маленького человечка в белой рубахе под темно-синим костюмом. Человечек смотрел на мир ровно до следующего полудня, когда расцветал другой, а прежний опадал, тая в себе семя и накопленную красоту мира. И это было прекрасно.
Наступило время, когда Растение добралось до горной речки, весело звеневшей меж скал, и тело его, напоенное живительной влагой, стало могучим. Чувства обострились и Растение вдруг услышало, как Река говорит ему:
... И сказочно было нездешним мое одеянье
То ль феи прелестной, то ль юной русалки достойно...
Я шла к тебе так, как к прощенью идут от прощанья
Грустя от Разлуки, но Встречу приемля спокойно.
Из брызг водопада, из слез, из тумана дыханья
Казалось сплетенным вкруг тела живого свеченье.
И Вечное Знанье во взоре, и жажда Свиданья,
Как Вечной Реки от истока до устья теченье...
Сквозь струи водопада проступило лицо и чуть наметился силуэт.
- Кто ты? - прошелестело Растение листиками.
- Я - Река...
Утолите извечную жажду живительной влагой.
Я - Река...
Погрузитесь душою в упругую свежесть теченья...
Я - Река...
Я - забвенье и память...
Любви изначальное благо...
Я - Река...
Я - начало...
Я - вечность...
Я - жизнь...
Я - конец...
Я - мгновенье...
И тут из водопада выдвинулся женский торс в белом халате, на рассыпавшихся волосах женщины поблескивали брызги.
