Нет!.. Нельзя так... молча... надо попрощаться... надо что-то сказать всем, кого любил, с кем жил вместе на одной планете душа к душе, тело к телу... Надо поставить точку в своей незаконченной "Исповеди..." Или многоточие...
Но что может быть достойно момента?!.. Как невыразительны слова, которыми он пользовался всю жизнь!..
Капелька становилась все тяжелее. Философ прислонился лбом к холодному стеклу.
И все-таки надо произнести их:
- Прощайте, мои милые, и простите меня... Я любил вас... Всех... Пожалуйста, будьте счастливы...
И Мессир впервые промолчал, потому что, сжавшись в комочек там, внутри, плакал от холода и одиночества.
- Ну что ты, Мессир, - попытался отогреть его Мессия, - послушай мир он давно уже воспринимает нас как единый Дух...
Мир был полон любви и грусти, продолжая с в о й П у т ь,
который тщился отыскать Философ...
И капелька оторвалась. Стало тихо-тихо...
"Сколько же раз можно падать в эту бездну?..
Философ оказался перед Гостиницей. Двери приглашающе распахнулись. Нет, подождите, - опомнился Философ. - А как же тайна Гостиницы, которую он пытался разгадать всю жизнь?.. Нельзя же сводить ее к банальному Крематорию... К тому же из крематория не возвращаются... А было ли возвращение? Или была лишь мечта о нем, ставшая мифом?.. Но если миф натворил столько бед, то не реальность ли он?..
Философ чувствовал, как усиливающийся ветер (или сквозняк?) подталкивает его в спину, но упирался, желая додумать мысль здесь, в этом мире, чтобы она имела возможность остаться в нем.
Если миф способен преобразить лик планеты, определить судьбы миллионов людей и, значит, повлиять на ход вселенских процессов, то разве не может мечта о жизни после жизни построить Гостиницу?.. Такая, право, мелочь во вселенском масштабе...
Сквозняк стал непреодолимо сильным и впихнул Философа в дверь, бесшумно за ним закрывшуюся.
Стало спокойно. Но Философ все же оглянулся. За прозрачной дверью шел первый весенний дождь, еще смешанный со снегом, и крупные капли обильно стекали по чумазым стеклянным и бетонным щекам Города...
И тут он услышал Музыку Сфер, вспомнил, как было в первый раз.
Тогда он ничего не понимал. Теперь же кое-что - прогресс. Он подождал транспортного средства, но его не подали. Тогда он пошел пешком. И, погрузившись в свою Тишину , не заметил, как коридор уперся в открытую дверь, и он вошел в нее, отреагировав только на негромкий щелчок за спиной.
Над ним сиял синий треугольный лоскут неба. Перед ним раскинулся поросший сочной травой и цветами луг. Приветливо ворошил бороду ветерок... Ему стало покойно и он ощутил, что ЭТО ЕГО МИР.
Тогда он упал в траву и попытался обнять руками и собой все-все, что здесь есть. Пахло чем-то родным и теплым. Он почувствовал, как кто-то отвечает на его объятия и закрыл глаза... Он словно бы впитывался куда-то, растворялся в чем-то до тех пор, пока не ощутил леса на своем теле словно волосы покрывающие его, горные системы - словно мышцы, пока не услышал биения пылающего в недрах ядра-сердца...
По его пересохшим губам пробежал ручеек - чистый свежий и сладкий. И тогда он, утолив жажду после долгой дороги, понял, что просто вздремнул, а теперь снова надо кормить растения, давать приют всему, что неприкаянно движется, держать в берегах реки, ручьи и океаны... Да и поболтать с Ветром между делом... И, вообще, мало ли забот у Почвы Мира!..
- Эй, где тебя носит, "бездомная лира" ?! - добродушно со сна пророкотал Вулкан.
- Во сне или в смерти
Разлука всегда есть разлука...
Мгновение - вечность!
Держите покрепче друг друга.
Никто не ответит,
Случится ль за вечностью встреча...
Любите друг друга!
Молю вас, любите покрепче!..
- Выдохнул где-то совсем рядом Ветер. И было похоже, что ему известно нечто о том, что находится за пределами этого мира...
* * *
6. Эпилог
"Ты, читающий эти строчки, уверен ли ты, что понимаешь мой язык?"
Х. Л. Борхес. Вавилонская библиотека.
Ветер был нетерпелив и не слишком аккуратен, оттого совершенно неприлично растрепал когда-то аккуратненькую белую Тучку, столь неосмотрительно доверившую ему свою драгоценную персону. Он нес ее в морозной высоте идеально чистого утреннего Неба, озабоченного извечной проблемой, как сохранить и углубить чистоту свою. Как это, право же, трудно, когда столько живого вдыхает и выдыхает... неизвестно что, а эти неряхи-ветры поднимают пыль и мусор, а громилы-вулканы закоптили и заплевали все поднебесье дымом и пеплом...
А Ветер знай себе крутился вокруг Тучки и насвистывал свою дурацкую песенку без начала и конца.
Внизу раскачивали густыми кронами Леса. У них своих забот тоже полон рот. Вряд ли они станут так уж внимательно рассматривать маленькую Тучку. Но Тучка-то себя маленькой вовсе не считала!..
Впереди давно уже сверкал в косых лучах восходящего солнца умопомрачительно прекрасный Пик Одиночества, сотворенный Древними еще в Эпоху Разделенных Миров.
Тучке, несмотря на все ее старания, никогда не удавалось достичь той фантастической белизны, какой поражал этот пик. Хотя, возможно, все дело в эмоциональном восприятии этой белизны?..
