Город есть город – стандартно-бытийная проза
С чуть слышимым ямбом беспечно влюбленных сердец…
А в остальном – заскорузлая проза без ритма и смысла:
Пропыленная чешуя крыш, оставленная гладкими змеями улиц
на придорожных камнях-домах,
Аллергические кустики зеленых насаждений,
Облысевшие метлы деревьев, воткнутые пьяными дворниками
заостренными черенками в асфальт,
Заброшенность одинокого прохожего, и устремленность толпы в никуда…
Нервная система телекоммуникаций, кровеносная – электроснабжения…
На этом физиологическую аналогию можно было бы оборвать,
потому что за клоакой канализационной системы
мы будем вынуждены заняться поисками анального отверстия…
А сие невыполнимо, ибо городская свалка —
лишь одно из бесчисленного их множества.
Во что же мы превратим поэму, занявшись перечислением анальных отверстий современной цивилизации?!
В венок проктолога?..
Я вовсе не иронизирую!.. Нет ничего важнее анального отверстия,
в нем центр мироздания, когда оно болит!
Да не дадут мне соврать страдальцы-геморройщики…
Однако аналогия не обрывается…
Но у каждого свой предмет.
И один не лучше другого, когда все они на своем месте…
Поэту – поэтово!..
А для Поэта Город всегда остается поэзией,
даже если выглядит он, как проза -
Это только на подслеповатый взгляд и на глуховатый слух.
У Поэта любая проза превращается в свободный стих, потому что
так – Он ее видит,
так – Он ее слышит,
так – пытается дать увидеть и услышать своим читателям.
Что может быть поэтичней старого облезлого уличного фонаря, подслеповато понурившего голову, пытаясь рассмотреть прохудившиеся носки своих ветхих шлепанцев – концы кабеля торчат во все стороны!?.. Ох, быть беде…
Ну, чем не сказочный персонаж – большая серая крыса, одиноко и терпеливо ждущая на краю водосточной канавы своего Крысолова с волшебной дудочкой?..
Поэзия в Городе была – для того, кто был способен ощутить ее.
