Другая беда – уже давным-давно в нем не было Поэта. Однажды, поговорив с какой-то Женщиной и Девочкой, Он вдруг, вроде бы ни с того ни с сего, полез на стенку Гостиницы, которую в своих стихах называл Белой Дорогой. И запросто зашагал вертикально вверх, пока не исчез из поля зрения…
С тех пор Поэта никто не видел. Но ждали… Слишком уж чудесным было его Восхождение, чтобы оно окончилось ничем. Всякое чудо должно иметь смысл или, по крайней мере, рациональное объяснение.
Так хочет человек. И никто не в силах запретить ему хотеть.
Поэта не было, но Город начал читать Его стихи, перепечатывая их с оберточной бумаги на глянцевую, офсетную, рисовую – одна другой краше. Город собирал их по строкам и строфам из ящиков, мешков и углов сторожки, где Поэт жил и работал…
И небольшой круг Его слушателей-почитателей, некогда приходивших к нему на площадь перед Гостиницей, Стал Кругом Глашатаев, Апостолов и Главных Хранителей Наследия.
И с их помощью Город только-только начал осознавать, ч
Почему-то для того, чтобы обрести, надо потерять…
Глупый Закон Жизни…
Только назовите мне хотя бы один умный ее закон…
Чего стоит уже тот факт,
Что Главным Законом Жизни является Закон Смерти!..
Идиотизм, переходящий в безумие,
Среднее до умеренного… с порывами энтузиазма…
В Круг вошла и Девочка, ныне Девушка,
Которая последней слышала Его.
И ее неисчислимое число раз просили повторить
Каждое сказанное Им Тогда Слово.
Что она с удовольствием и делала.
Но от частого повторения слова истерлись и поблекли.
И ей самой не казались больше столь уж значительными, интересными, тем более – поэтическими.
За исключением, пожалуй, главных, как ей представлялось:
Нет! Это было явное Не То… Девушка понимала, что на подобную сусальность не то, что вытянуть Поэта из другого мира невозможно, но и в собственном она – прямой путь к осмеянию…
Если Поэт прав, а она не смела в этом сомневаться, и ее Дед вымечтал Бабушку из небытия, вернее, из инобытия, то какою же материальной силой и энергией обладала мечта, чтобы пробить границу меж двух, столь разных миров?!..
Впрочем, кто и когда оценивал их разницу?.. Может быть, всего-то и надо, что почувствовать два мира как один?.. Может быть…
Собственно, у Поэта есть и об этом (как выяснилось, у Него есть обо всем):
Если честно, у нее и вправду «не плачет, не болит», а всего лишь нудит или зудит… Она слишком мало и слишком плохо знала Его тогда. Была слишком мала, чтобы знать лучше… Разминулись во времени… Но сейчас-то! Сейчас она знает Его, как никто… Может быть, как сам Он себя не знал. Знает, в смысле, чувствует… Пусть не во плоти и быте, а в стихах. Но ведь именно в стихах Истинное и Вечное Поэта. Все остальное – случайное, наносное, необязательное. В лучшем случае – эскиз к Истинному. Потому Поэт в стихах всегда прекрасней поэта в жизни. Но первый невозможен без второго. И, вообще, невозможно их разделять. Человек един!..
Но человека ли она пыталась вымечтать из инобытия?..
Как она могла давать клятву, не понимая, в чем клянется?.. И разумно ли оставаться верной неразумной клятве?..
Способна ли я, – думала Девушка, – понять Поэта, мысля и чувствуя прозой?.. Разве может Поэт вернуться в Город, где нет поэтов? В Город, который покинул Последний Поэт, то есть Он сам?..
