— Чем же? Чем они удивительнее, тех слов, что его воспитывали атланты? И я вам скажу — воспитание у них — на удивление крепкое. Столько знаний о мире нет даже у вашего лучшего ученого мужа.
— Это… — начал было говорить Фотий, но осекся задумавшись.
— Внезапное появление посреди лесов в верхнем течении Днепра. Очень своевременное. Так как не вмешайся он в битву, Гнездо ее проиграло бы. Его удивительный конь. Его умение врачевать и лечить гнойные раны. Его умение варить железо удивительного качество. Его умение делать… фарфор, так он кажется называется? Его умение делать многое другое. Бумагу, странный древесный клей, древесный дух, и так далее, и тому подобное. Его знание о мир просто потрясают. И не только о нашей планете, но и вообще — о Вселенной. Его знания по математике и иных учениях. Все это — удивительно и невозможно. Он ведь не изобретает и не выдумывает ничего. Он вспоминает. Я в этом совершенно уверена. А значит он видел столько, что не пересказать. И это в его-то возрасте!
— Да, — кивнул Фотий, — пожалуй ты права. Это действительно удивительно.
— А то, что ему пришел на помощь дух его древнего предка, когда, казалось, он умрет? Это ли не удивительно?
— Скорпион?
— Да. Фараон Скорпион.
— Это просто сон.
— Все, что касается Яро… Василия, не может быть просто сном, — возразила Пелагея. — Именно по этой причине я и переживаю. Он оказался в землях предков и его стало заносить. Связался с девкой. Совершил массовые жертвоприношения. Даже меня они пугают. Василий никогда раньше ничего подобное не делал. Ему это было чуждо. Мне кажется, что дух его предка близок… слишком близок к нему. И, возможно, он ему что-то нашептывает или даже они беседуют.
— Бес, — уверенно произнес Фотий.
— Предок, — поправила его Пелагея. — Он ведь с тех пор много раз заходил в церковь. В ваши лучшие церкви. И если бы этот дух был бесом, то он бы испытывал страдания. А этого не было.
— Пелагея, — произнес Вардан. — Повторюсь. Тебе нет смысла переживать. Василий верен тебе. А эта небольшая интрижка — лишь политическая необходимость. Это жертва во имя благополучия Империи.
— Мне есть дело до благополучия Империи? — Нервно дернув подбородком, спросила женщина, сверкнув глазами. Она была близка к ярости, но держалась.
— Твой муж провозгласил создание Romanum Universale Statum на севере.
— И что?
— Ты перебила меня, — произнес Вардан, — но я продолжу. Твой муж, забравшись… хм… оказавшись в северных лесах, решил возродить величие Рима. В самом его первозданном виде. Его владения можно описать только как римскую провинцию. Волей или неволей, но вы все его усилиями становитесь ромеями. И ты, и твои родичи из племени. Вы все. Прошло каких-то восемь лет, а твое племя уже очень сильно изменило свою жизнь и образ мыслей. И окрестные племена.
— Допустим, — поджав губы, холодно произнесла она.
— Подумав, мы решили провозгласить вашу Romanum Universale Statum северной частью Империи в противовес западной. И венчать тебя, уважаемая, и Василия в соборе Святой Софии на законное правление частью Империи.
— Вы думаете, что Ярослав согласиться? — После очень долгой паузы спросила Пелагея.
— Мы думаем, что согласится.
— И что вас заставляет так думать?
— Ты его не знаешь.
— Серьезно? — Холодно усмехнулась Пелагея.
— Василий — сын своего отца. Он полон амбиций, которые ему подогрели атланты. Ты разве не понимаешь, что он пытается сделать?
— Что? Зачем говорить вопросами? Что это за игра?
— Твой муж пытается возродить единую Империю. Ту, что простиралась от Междуречья на востоке до Испании на западе, от Нубии на юге и до Британии на севере. Причем возродить ее больше и могущественнее, чем она была раньше. Мы этого сразу не поняли. Но теперь нам понятно, почему он выбрал верхнее течение Днепра для своего появления…
— Но боги…
— Или атланты, — перебил Пелагею Фотий. — Мы думаем, что к вашему поселению его перенесли атланты. И во всей этой истории мы не можем понять только одного — их выгоды. Что они получат от возрождения Империи?
— Для начала, — процедила Пелагея, — было бы недурно удостовериться, что ваши представления верны. И что мой муж действительно желает того, о чем вы грезите.
Наступила тишина.
Вардан переглянулся с Фотием. Тот лишь вздохнул и обратился к Пелагее как к неразумному ребенку.
— А что, по твоему мнению, твой муж пытается добиться?
— Обеспечить покой для нашего семейного гнездышка. Торговлю, безопасность и покой. Поэтому он защищает наши торговые интересы, помогая тем, кто торгует с нами. Поэтому он защищает тех кочевников, с которыми мы можем договариваться. Ведь Днепровские пороги без них проходить сложно и беспокойно.
— И только?
— И только.
