С Корнилием в последнее время все как-то нехорошо. После трагедии, разыгравшейся в вотчине Щербатова, он насмерть рассорился с Вельяминовым, да и я на него в сердцах наорал тогда. Хотя если рассудить здраво, его вины в случившемся нет. Где Москва и где эта Щербатовка, будь она неладна! И разбойников всех, как ни старайся, не переловишь. Не тот у нас народ. Причем я сейчас не только про простых людей, но и про бояр с дворянами, которые иной раз такое учудят, что хоть стой, хоть падай! Конечно, если с мужиков три шкуры драть, тут любой за кистень схватится… с другой стороны, этот казачина – ну вот ни разу не бедствовал!
В общем, я потом примирился с литвином, дескать, не серчай, сам понимаешь, но…
– В Кремль! – скомандовал я и тронул поводья.
Возки царицы и ее свиты тронулись следом, а за ними потянулись и боярские. Ну, с Катариной все понятно, ей вести из Европы вообще и из нашего княжества в особенности ой как интересны! Однако громоздким колымагам, как ни погоняй запряженных в них битюгов, за верховыми не угнаться. Так что когда государыня появилась во дворце, я уже успел прочитать письмо от своей благородной матушки герцогини Клары Марии и стоял, пытаясь осознать полученную информацию.
– Что-нибудь случилось? – настороженно поинтересовалась супруга, подбирая остальные письма, рассыпавшиеся по полу.
Я в ответ поднял на шведскую принцессу глаза и немного растерянно сказал:
– Мама, вы не охренели?!
Лицо шведской принцессы осталось невозмутимым, но в глазах мелькнул хорошо знакомый мне блеск. Нужно было объясниться, и я, тщательно подбирая слова, начал:
– Матушка пишет, что нашла жениха для принцессы Марии.
– И что же вас так удивило?
– Но она еще очень мала!
– Дайте письмо, – протянула руку Катарина, и мне ничего не оставалось делать, кроме как подать ей свиток.
– Вот оно что… – задумалась царица, покончив с чтением. – Ульрих Датский – сын Кристиана IV… да, вы правы, могут возникнуть осложнения. Мой брат может не одобрить подобный союз.
– Боже правый! Като, ты слышишь себя? Ведь она еще ребенок, ей всего… блин, а сколько ей?
– Девять. – В голосе Катарины послышалась легкая ирония. – Причем большую часть этого времени вам не было до нее никакого дела.
– Это неправда…
– Еще какая правда! И если бы не ваша благородная матушка, эта бедная девочка до сих пор считалась бы прислугой при ее дворе. Но оставим это. Должна признать, что моей свекрови удалось совершить почти невозможное. Видит Бог, я не пожелала бы лучшей партии и для собственной дочери, что уж тут говорить о падчерице!
– Я ушам своим не верю!
– Успокойтесь, Иоганн! Во-первых, помолвка – еще не брак. Если этот союз и состоится, то не ранее чем через пять лет, и к тому же, если я правильно поняла, король Кристиан еще не дал своего согласия. Во-вторых, ваша благородная матушка выдвинула весьма интересные условия.
– Условия?
– То есть вы дочитали до известия о замужестве и на том остановились? Браво! Нет, я знала, что все мужчины одинаковы, но, признаю, насчет вашего величества у меня еще были кое-какие иллюзии…
– И что там? – ледяным тоном поинтересовался я.
– Мир и союз с Данией.
– Против Швеции?
– Нет, против императора. Но вы правы, мой брат непременно сочтет, что этот альянс может быть направлен против него. И потребуется немало усилий, чтобы убедить его в обратном.
– Но король Кристиан разевал рот на мои владения!
– Верно, но, судя по всему, успел убедиться в тщетности этих усилий. К тому же он не прочь помириться и со Швецией.
– И что же могло подвигнуть его на это?
– События в Богемии и Пфальце, очевидно.
– Ладно, – помотал я головой, пытаясь вернуть себя ясность мыслей. – Признаю, это известие несколько выбило меня из колеи, и я немного погорячился. Однако продолжайте: что там еще о браке?
– Вы утвердите принца Ульриха во владении Шверинским епископством и дадите за своей дочерью соразмерное приданое. Король Кристиан со своей стороны пожалует им ренту. Их дети, буде таковые появятся, унаследуют и то и другое. И не делайте такое лицо, Иоганн! А то глядя на вас, можно подумать, что рождение наследников случится уже завтра…
– Не многовато ли датчанин хочет за возможность породниться? – криво усмехнулся я.
– Так ведь это не он пристраивает бастарда…
– Довольно!
– Хорошо-хорошо, – сделала примирительный жест руками царица. – Но, согласитесь, условия недурны. Помнится, один из ваших предшественников на русском троне уже пытался породниться с Ольденбургами, но не смел и надеяться на подобные условия.
– Никлотичи – не Годуновы!
– Верно, – кивнула головой Катарина.
