– Я же говорил, что эта старая ведьма просто лгунья! – захохотал главарь. – Теперь я вижу, денежки у вас водятся, так что…
В этот момент совсем рядом загремели выстрелы, прервавшие его речь. Обладавший от природы умением быстро соображать бандит тут же ударил своего коня шпорами и, сорвавшись с места в карьер, покинул ставшую такой негостеприимной поляну. Его подчиненным повезло в этом смысле куда меньше. Пока одни из них хватались за оружие, а другие пытались вскочить в седла, их окружили всадники в черных доспехах и, не тратя попусту времени, расстреляли негодяев из пистолетов и ружей.
– Черные рейтары! – успел крикнуть в ужасе последний мародер, прежде чем Болеслав проткнул его своей шпагой.
– Ты не ошибся, – хмыкнул фон Гершов, вытирая клинок об драный плащ убитого.
Спасенные тем временем сбились в кучу, недоверчиво глядя на всадников, видимо, прикидывая, не попали ли они из огня да в полымя. Те, в свою очередь, тоже не обращали на беженцев особого внимания, а деловито собирали трофеи.
– Ну что? – поинтересовался у капрала померанец.
– Семь лошадей, – стал перечислять тот добычу. – Пять совсем дрянных, а две еще сгодятся. Мушкет один, две алебарды, три шпаги и четыре тесака. Есть доспехи, но не слишком хорошие. К тому же эти олухи совсем за ними не следили.
– Противник?
– Ушел только один, да и то, если верить Курту, он увез с собой его пулю.
– Ты думаешь, Курту можно верить?
– Нет, конечно, господин капитан, но стреляет он недурно.
– Сколько спасенных?
– Восемь мужчин, тринадцать женщин и полтора десятка детей.
– Что с этим? – Фон Гершов кивнул в сторону лежащего паренька, возле которого еще рыдала его мать.
Капрал в ответ только поднял глаза к небу, показывая, что все в руках Господа.
– Эй вы, послушайте меня! – обратился к беженцам Болеслав. – Я служу его королевскому высочеству великому герцогу Мекленбургскому Иоганну Альбрехту. Он гарантирует в своих землях всем бегущим от войны убежище, а также свободу вероисповедания и неприкосновенность имущества. Но до владений нашего доброго герцога еще надо добраться. Граница с Саксонией совсем рядом. Там вы сможете передохнуть, а теперь надо поспешить.
– Простите, господин, – тусклым голосом отозвался муж высокой женщины, – но у нас совсем ничего не осталось, чтобы вознаградить вашу милость за защиту.
– Мне ничего не нужно от вас. Напротив, если вы поторопитесь, то в Саксонии вас снабдят продуктами, необходимыми для путешествия. Но вам следует поторапливаться!
– Благослови вас Бог, добрый господин…
– Благодарите моего сюзерена – герцога Иоганна Альбрехта. Это он послал меня сюда, чтобы спасти вас. А теперь не мешкайте!
Последние слова фон Гершов прокричал уже из седла, после чего пришпорил коня и поспешил убраться прочь от места сражения.
По улицам Москвы водили самого настоящего слона. То есть впереди него ехали верхами жильцы[88], оповещавшие москвичей о потехе, устроенной для них государем Иваном Федоровичем. Для этого они трубили в серебряные рожки и кричали, чтобы добрые люди шли поглазеть на эдакое диво, потому как народу в столице – пропасть, а слон только один, и долго ли он протянет на местных харчах – одному Богу известно!
Следом за ними топал слон в нарядной попоне, поверх которой сидел необычайно смуглый погонщик в большом тюрбане, управлявший животным. Иногда, повинуясь его приказам, слон трубил, вызывая тем буйный восторг у детворы и благоговейный ужас у взрослых. Некоторые кликуши у храмов попробовали было кричать, что наступают последние времена, но им быстро заткнули рты. И то верно, чего разоряться? Всем ведомо, что святейший патриарх Филарет животину эту лично осмотрел, после чего велел окропить ее и погонщика святой водой.
Как и следовало ожидать, корежить их от этого не стало, дым не пошел, так какого рожна народ мутить? Патриарх сказал, что слон – тоже божья тварь, а кто сомневается, пущай промолчит от греха!
К тому же окропление водой заморскому зверю до того понравилось, что он набрал в хобот воды из стоящей подле него бадьи, да и облил в ответ пришедших с патриархом монахов. Отчего Филарет, коего сия чаша минула, смеялся до слез, после чего, благословив и слона, и индуса, удалился. Даром что погонщик – языческого звания!
В общем, за эдакой диковиной по всей Москве табуном ходили толпы любопытствующих. Причем не только из черного люда, которому только дай повод не работать, а и набольшие бояре со своими домочадцами приезжали подивиться. Да что там бояре, сказывают, даже государыня не погнушалась в возок с детьми сесть и поехала показать царевичу и царевне, каковые бывают слоны. Потому как они, даром что из самой Стекольны, а никогда прежде таких зверей не видали. Что же до царя, то Иван Федорович, дай ему бог здоровья и долгой жизни, на нем даже верхом проехался. Доподлинно этого, конечно, никто не видел, но государь у нас такой – если надо, он и черта оседлает, прости нас, Господи!
