В Карлсборге Нкуле понравилось, еще бы – там ведь проживали ее сородичи футу! Девушка резко повеселела, и, в принципе, переводчиком можно было бы взять любого расторопного малого – язык нкрумов знали многие футу. Однако Бутурлин все же предпочел Кваду. У этой девушки, кроме приказа, имелся еще и мотив – навестить родичей, да и дорогу к своему племени она хорошо знала. Что же касаемо обиталища людоедов – то тут Никита Петрович полностью доверился Куле. Девчонка заверила, что знает и доведет. Тем более, отомстить хочет, а ведь известно, для дикарей месть – самое милое дело!
Подружки явились часа через три, разговорчивые и довольные. Сходили не зря – каждая купила по изящному браслетику витого цветного стекла, ну и коечто важное вызнали…
– Красивые браслеты, девы! – расположившись в своей каюте, Никита Петрович кивнул на скамью. – Присаживайтесь!
– Ага… Ой, мы еще и пирожки ели! Такие вкусные, мой господин…
За двоих отвечала Квада, она и рассказала все, Бутурлин же лишь уточнял.
Людоедов видели отнюдь не местные негры, а белые люди из фактории!
– Здесь два белых люда, господин, – загадочно пояснила Ква. – Одни белые холланд, это хозяева, а другие – не такие белые… не хозяева… И молятся они разным богам!
– То есть как это – разным богам? – капитан удивленно приподнял брови. – Дева! А ты ничего не путаешь?
– Нет, господин. Вот и Нкула… Она все и узнала! Она, оказывается, немного понимает язык тех белых, которые не белые… ну, белые, но не хозяева…
– Потругал, португал! КабоКорсо! Лишбоа, – тряхнув косичками, юная Нкула пришла на помощь своей, вконец запутавшейся, подружке.
– Ах, португальцы! – до Никиты наконец дошло.
Ну, правильно. Ведь при захвате форта голландцами многие жившие здесь португальцы никуда не ушли, остались. И они были католики, паписты, голландцы же – ненавидевшие католичество сторонники Кальвина – особо упертые представители «реформистской церкви». Как понял Бутурлин, католический храм в СанЖоржи голландцы разрушили сразу… Новый же разрешили построить лишь на самой окраине селения – считай, что в лесу!
– И там у них недавно был праздник! И вот после праздника их колдун видел в лесу людей! Он как раз забрался на высокую башню… ну, где звонят…
– На колокольню?
– Да, да, господин! На колокольню. И оттуда увидел четверых. В леопардовых шкурах, с копьями! Они прятались в зарослях и чтото высматривали. А потом исчезли.
– Исчезли… вот как… И интересно – куда? Хотя, Кула знает… Да, Кула?
В ответ Нкула чтото быстро затараторила…
– Да, да, она знает – проведет! – перевела подружка. – Но прямой путь только через земли моего племени, земли славного короля Аганги!
В дверь каюты галантно постучали. Явился Скорринг, карго, принес девчонкам одежду – матросские робы! Ну, а что еще он мог отыскать?
– Оставляй, Йохан… Благодарю! А вы… а нука, примерьтека!
Девчонки без всякого стеснения переоделись… И, глянув друг на друга, зашлись в хохоте.
– Смех без причины – признак дурачины! – сам еле сдерживая смех, капитан хлопнул в ладоши. – Очень даже ничего! Штаны обрезать, робы – подпоясать. А шляпы… Шляпы вам без надобности!
Путь от СенЖоржи в земли короля Аганги состоял из запутанных охотничьих тропок, ориентироваться в которых могла только Нкула – юная охотница футу помнила эти места с детства. Здесь жило племя, вынужденное бежать от людоедов к родичам на побережье между Карлсборгом и Гемореей. Эти же места, только чуть южнее, считали своими и нкрумы Аганги – здесь начинались их охотничьи угодья, и надо было двигаться осторожней, опасаясь попасть в ловушку или нарваться на настороженный самострел. Кула все эти ловушки прекрасно знала – иногда останавливалась, замерев, присматривалась, прислушивалась, оборачивалась и предупреждала:
– Здесь идем в обход! А там можно прямо.
Что же касаемо переводчицы, Квады, то эта девушка тропинок не ведала вовсе, ибо никогда не ходила из своего селения к океану. И в рабство, в Аккру, ее вели совершенно иным путем, да и уже давненько, так что о том, где именно находится селение лесных нкрумов, Нквама не знала.
Зато держалась вполне себе бодро, не отставала, не ныла, и обязанности переводчицы выполняла четко.
– Значит, аканы ушли к своим родичам изза «леопардов», – на ходу рассуждал Бутурлин. – Людоеды же поселились в их деревнях, так?
Ква чтото спросила. Потом повернула голову:
– Нет. Не так. Нкула говорит, «леопарды» здесь не живут. Приходят. Это места их охоты.
– Понятно, – покивал капитан. – Значит, в заброшенных деревнях они держат пленных.
– Да, – Нкула тут же подтвердила через Нкваму. – Пленных. Аканов, нкрумов и людей из лесных племен. Всех. А потом уводят их в свои земли далеко на восход солнца. В край, полный хищников саванн и непроходимых джунглей! Никто не знает путей, ведущих туда. Только они – «леопарды».
– И часто они приходят на свои чертовы охоты?
– Часто! Их соглядатаи пробираются даже в Аккру… Да вы сами видели, господин!
– Да уж, видел…
