В области гражданского права селевкидское правительство даже в областях прямого подчинения считалось с местными обычаями. Так, в Месопотамии женщина сохраняла правоспособность, в которой ей отказывали греческие кодексы.[1570] Разумеется, царский закон имел приоритет в сравнении с местными обычаями. Халдейская табличка при указании санкций ссылается на «царский закон о вкладах».[1571] Но в целом язык, на котором составлялся контракт, по-видимому, определял, будет ли применяться эллинское или местное право. Греки, упоминаемые в табличках Урука,[1572] берут на себя обязательства в соответствии с вавилонскими правилами. Например, один из них, Никанор, сын Демократа, посвящает богине Урука малолетнюю рабыню.[1573] С другой стороны, мы видим около 150 г. до н. э. арабов, которые по греческому обычаю делают завещательные распоряжения относительно своего недвижимого имущества и женятся на дочерях македонских колонистов.[1574] Документы, написанные на халдейском языке, не содержат никаких следов их регистрации. Но контракты на арамейском[1575] или греческом языке, на пергамене и папирусе должны были быть зарегистрированы на неизвестных нам условиях, даже если заинтересованные стороны были вавилонянами: буллы с упоминанием учреждения, где производилась регистрация, обнаружены в архивах храма Ану.[1576] Это учреждение называлось χρεοφολάκιον. Его существование в селевкидскую эпоху засвидетельствовано для Суз, Селевкии на Тигре, Дура-Европоса, Урука.[1577] Во главе стоял επιστάτης χρεοφολακίου.[1578] Это было государственное учреждение, где хранилась заверенная копия или хотя бы резюме зарегистрированных контрактов. Такое учреждение засвидетельствовано в Селевкии уже при Антиохе I.[1579]
Из письма Антиоха II мы узнаем, что в Сардах существовали βασιλικαι γραφαί, куда должен был вноситься приказ об отчуждении части царского домена. Во главе этого учреждения стоял βιβλιοφύλαξ. Этот же титул встречается на буллах из Селевкии на Тигре и Урука.[1580] Пока еще нельзя точно определить, чем отличались функции
В аккадской табличке от 244 г. до н. э. мы читаем: «Анубаллит… которому Антиох, царь стран, дал еще другое имя — Никарх».[1582] Известно, что произвольное изменение имени (и вообще гражданского статуса) в птолемеевском Египте каралось смертью.[1583] Из упомянутой таблички, по-видимому, вытекает, что для изменения имени в государстве Селевкидов требовалось разрешение царя.
Другая интересная деталь показывает единство греческого нотариального стиля. Будь то в Сузах, Египте, Дельфах или в Дуре, нотариус регистрирует заявление каждой стороны о ее гражданском состоянии только следующим образом: «Каллифонт, сын Диодора, по его утверждению состоящий в отряде всадников под командованием Александра, отпускает на свободу…».[1584]
Мы не ставим перед собой задачу дать здесь каталог селевкидских эмиссий или хотя бы руководство по нумизматике сирийских царей. Мы хотим просто констатировать некоторые исторические особенности институтов селевкидского государства, непосредственно связанные с царской монополией на чеканку монеты. Автор предупреждает, что собранные здесь наблюдения не претендуют на полноту и завершенность. При отсутствии инвентаря селевкидских монет,[1585] за неимением специальных исследований сирийских монетных дворов[1586] историк может предложить лишь предварительные выводы, ценность которых, как говорится, покажет время.
Право чеканки монет было признаком полного суверенитета. Селевкидская монета всегда выпускалась от имени правившего царя, вернее, как нечто принадлежавшее ему. Легенда гласила: βασιλέως 'Αντιόχου, т. е. «(монета) царя Антиоха».
Во внутреннем обращении циркулировал только государственный чекан. В Самарии нашли 62 бронзовые монеты трех первых Лагидов, четыре монеты Филопатора, при котором Египет потерял Палестину, и ни одной монеты Птолемеев II и I вв. до н. э.[1587] То же в Бетцуре (Палестина): из 49 найденных там идентифицированных бронзовых монет Лагидов 47 были выпущены до 200 г. до н. э., т. е. до завоевания Антиоха III.[1588] Птолемеевский чекан был вытеснен здесь монетами Антиоха III и его преемников.
