Все эти наблюдения лучше всего, по-видимому, объясняются, если предположить, что произошло разделение в производстве селевкидских монет, основанное на различии металлов. Центральное правительство руководило чеканкой золотых и серебряных монет в нескольких избранных мастерских: в Антиохии, Тире, Сидоне и других городах.
Но правительство предоставляло местным откупщикам руководство и ответственность за выпуск мелкой разменной монеты которая имела лишь ограниченную сферу обращения.[1702] Можно, полагать, что некоторые города брали на откуп право чеканить царскую бронзовую монету.[1703] Судя по технике исполнения, весьма вероятно предположение, что в Тире серебряные и бронзовые монеты выпускались одними и теми же мастерскими. Однако, в то время как мастерские отвечали за каждую серебряную монету перед государством, последнее не осуществляло столь строгого контроля над бронзовыми деньгами, выпускавшимися от имени царя.[1704]
Заметим, что эти концессии, данные локальным органам, создали барьер против чрезмерного распространения монет фиктивной ценности, как это случилось во II в. до н. э. в птолемеевском Египте. У Селевкидов бронзовые деньги всегда сохраняли значение только разменной монеты и не могли заменить серебро, как это случилось в царстве Лагидов.
Начиная с Антиоха IV некоторые города взяли, по-видимому, на откуп выпуск также и серебряных монет. Они осуществляли это от имени царя и помещали на монетах его изображение. Это утверждение основано на двух группах фактов. С одной стороны, начиная с Антиоха IV, как мы видели выше, на серебряных монетах, выпущенных разными мастерскими, царь носит разные титулы. Эти вариации были бы непонятны в случае, если бы все мастерские находились еще в ведении центрального правительства.
С другой стороны, в любое время могло случиться, что монетный мастер помещал на реверсе выпускаемой серии божество своего города: Афина Илионская,[1705] Артемида Баргилийская,[1706] Афина из Малла[1707] появляются, таким образом, на редких монетах. Но когда мы видим, что изображение алтаря Зевса Долихена появляется в течение полустолетия на монетах шести царей, и знаем, что такое изображение украшало реверс автономных монет Тарса до III в. н. э.,[1708] есть основания полагать, что эти серебряные монеты выпускались городом Тарсом от имени царей. Точно так же на всех монетах, выпущенных в Дамаске при Деметрии III, изображена Фортуна города.
Деньги чеканились в различных мастерских, иногда или по большей части сданных на откуп и рассеянных в провинциях. При этом в интересах верховного учета и контроля должны были существовать видимые знаки для различения монет, выпущенных разными мастерскими.
Однако до правления Александра Балы[1709] на селевкидских монетах место эмиссии не указывалось, за исключением некоторых серий, выпущенных в Тире и Малой Азии.[1710] Антиохийский монетный двор никогда не употреблял какого-либо знака города.[1711] Поэтому представляются сомнительными попытки искать любой ценой название города в монограмме, помещенной на какой-либо селевкидской монете.[1712] Даже группа букв, как, например, Asc, ни в коей мере не означает «город Аскалон».[1713]
Комбинации букв, символы, служившие отличительными знаками, обозначали скорее мастерские, а также лиц, ответственных за эмиссию.[1714] В 145/44 г. до н. э. на тетрадрахмах Антиоха VI появилась пометка Try. В течение двух следующих лет ее сопровождал знак Sta, который отдельно ставился на драхмах.[1715] Это, вероятно, начальные буквы имен руководителей монетного двора.[1716]
Наблюдение над эмиссиями облегчалось с помощью нумерации. Цифры «41» и «46» на некоторых монетах Селевка II,[1717] серия букв, обозначающих цифры, на монетах Филиппа I, где обнаруживаются «3», «4», «8», «12» и подряд от «19» до «27»,[1718] не могут быть отнесены ни к неизвестным эрам, ни к годам правления. Это, очевидно, номера следующих друг за другом эмиссий.
Можно было также нумеровать серии годом эмиссии. Так, даты, выраженные в селевкидской эре, появляются начиная с 201/200 г. до н. э.,[1719] вначале на бронзовых монетах, выпущенных в Финикии. Мастерские здесь просто продолжали местный обычай отмечать особым знаком эмиссию каждого года. Тетрадрахмы датированы только со 155/54 г. до. н. э., причем начало положила антиохийская мастерская. Но начиная с правления Трифона монетный двор столицы стал помещать ежегодную дату только на бронзовых монетах.[1720]
