— Есть и мужской вариант, — Юля нашла еще один лист. — Это уж точно для тебя. Только не кричи и не кидайся вещами. «Любовь не кукла жалкая в руках у времени, сжигающего розы…
— На пламенных щеках и на губах, — хозяйка «Бюро» становилась все более угрюмой, и строки Шекспира звучали уже с остервенением. — Любви не страшны времени угрозы.
— И ниже очередная подпись, — подхватила штатный медик. — Мы будем вместе навсегда.
— Я, конечно, не против поэзии, — привычным несколько ленивым тоном вмешался Андрик. — Но это что?
— Все романы наших бедных девушек начинались с переписки в социальных сетях, — напомнила Юля. — Вот я и попросила Вовку этим заняться. Кстати, на официальных страничках у девушек ничего подобного нет. У Кати и у Ани были еще отдельные страницы. И когда Елена утром передала суть вчерашних ваших допросов. Всплыли такие странности, как стремление этих двух девушек называться иными именами. Катрина и Анита. Вот так мы и нашли вторые страницы. И там переписка.
— Вот с этим поэтическим бредом? — Андрик недолюбливал поэзию. Хотя бы потому, что, пребывая в хорошем настроении, Елена обычно ею просто фонтанировала.
— Именно, — Елена выглядела очень злой. — Мерзавец.
— Кто? — Андрик дернулся.
— Эта тварь, — хозяйка «Бюро» сделала неопределенный жест.
— Да ладно тебе, — робко попробовал успокоить ее Алек. — Ну, пользовал он чужие стихи, ну, писал всякую чушь пафосную…
— Это для нас сейчас пафосная чушь, — в комнате уже просто становилось неуютно от Елениного настроения. Пахло угрозой и чем-то по-настоящему пугающим. — А вот для семнадцатилетней девчонки, это реальная романтика.
— Да, — Юля тоже расстроилась. — Помнишь, Лен? Для нас тогда весь Серебряный век тоже казался романтичным. И мы заучивали эти строки Ахматовой…И мечтали услышать их от кого-то…
— Я и до сих пор, между прочим, люблю эти стихи, — призналась ей подруга.
— Девчонки! Не раскисать! — пришел на помощь неунывающий демонолог. — Найдем гада и прищучим. Кстати, Юль. Вот Кате он писал стихи…И что?
— Тут целый роман в стихах, — штатный медик заставила себя вернуться к делу. — Сначала просто он писал ей стихи и оставлял эти послания. Потом она привыкла общаться с ним, как с дневником. Писала обо всем. Он сочувствовал. Радовался с ней. И всегда дарил такие вот милые полупоэтические послания. Потом стал давать обещания встречи, комплементы, заверения в любви. Она отвечала…
— Мерзавец, — согласился со своей дорогой подругой Алек.
— Да, — Юля потерла висок. — С Аней практически все так же. Только стихи короче, чаще просто взятые из Интернета современные строки. Попадается и классика. Буквально пара строк и послание. Например, «сегодня особенно грустен твой взгляд, и руки особенно тонки колени обняв», — Гумелева она читала наизусть. — И потом: я люблю тебя, не грусти.
— Стоп! — скомандовал вдруг Влад. — Это он почему пишет? Аня жаловалась на грустные мысли?
— Нет, — Юля на всякий случай просмотрела записи. — И ты прав. И в случае с Катей, и с Аней, создается впечатление, что он за ними следил. Он будто заранее угадывает их настроения. Аня даже где-то писала ему об этом. Типа, только ты способен чувствовать меня на расстоянии.
— Естественно, за ними следили, — устало напомнила Елена. — Юля это доказала полчаса назад. Зачем, воевода, по твоему, ему армия покусанных мальчиков-дебилов? Юля же говорила, они выполняли его мелкие поручения.
— Так, — опять вмешался Женька, который был просто не в состоянии долго молчать. — Не думаю, что армия его поклонников исчисляется темя тремя-четырьмя дохликами, которых родичи притаранили в диспансер. Их больше. И можно хотя бы нескольких вычислить. И допросить с пристрастием. Не как психотерапевт, а как маг.
— Разумно, — казалось, у Елены даже немного улучшилось настроение.
— Ну, — тут же вновь ожил Андрик. — И чего сидим? По-моему, все знают, что им делать. Будем тратить время пока он охотится за моей Оксанкой?…
Мужчины наконец-то отчалили. Елена с Юлей переглянулись, одинаково выразительно пожали плечами и стали убирать посуду после обеда.
— На лицо четкое, почти первобытное разделение обязанностей, — иронично заметила штатный медик. — Они охотятся и добывают еду, а мы убираем грязь и возвращаем в дом уют.
— Да, — в тон усмехнулась Елена. — И стоит им дать новую цель, как они стремятся к ней, не разбирая дороги. Андрик отправился с Алеком, чтобы лично проконтролировать процесс. Все же, пиарщик это явно будущий муж его Оксанки.
— Ага, — Юля вытирала стол. — И так он при этом спешил, что даже и не подумал узнать, а что там писали его племяшке.
— Кстати, да, — Елена чуть смутилась, она тоже забыла об этом спросить. — Что там? Та же мыльная опера в стихах? Вся та же эпистолярная романтика?
— Нет, — Юля указала на очередную стопку листов, которые успела отложить, отделив от других. — Вообще, в этом деле слишком часто всплывает слово романтика, не находишь?
