Так близко к такому количеству аур, ему не нужно было прикасаться к ним: слишком часто их ужасы приходили к нему собственными руками.
Итак, с этого момента это были автобусы. По крайней мере, билеты были дешевыми.
Половина Восточного побережья промелькнула в большом окне, как в ярком кино.
"Вся эта красота снаружи", - подумал он.
Затем он оглядел около дюжины пассажиров, которые делили с ним автобус. Да, там было много, а здесь мало.
Несколько бомжей, несколько тучных получателей пособий, двадцатилетняя белая девушка с всклокоченными волосами, сидящая с каменным лицом рядом с ухмыляющимся чернокожим мужчиной лет сорока. Здесь спящий наркоман, там разговорчивый психически больной. Все непростые случаи. В основном это люди, которых жизнь забросила в окопы общества.
"Так что же мне остается?" - спросил он себя.
Уиллис снова посмотрел в окно. Даже взгляд на людей с расстояния десяти футов или около того мог вызвать тактильность, если только он смотрел достаточно внимательно. То, что существовало за окном, было лучше.
Он надеялся увидеть больше сельской местности за стеклом, но в конце концов - как обычно - он просто увидел больше своей собственной сломанной жизни. Он никогда не был материалистом, а когда-то действительно был хорошим человеком. После окончания медицинской школы у него не было желания заниматься в будущем частной практикой, где его дополнительные навыки человека с ментализмом наверняка могли бы в кратчайшие сроки принести ему семизначную зарплату. Вместо этого он работал в государственном медицинском центре, помогая в основном жертвам изнасилования и женщинам, подвергшимся избиению. Он всегда был альтруистом; работать за гораздо меньшую зарплату, помогая людям, которые не могли помочь себе сами, казалось благородным делом. Это позволило ему вернуть что-то природе. Это также не был идеализм. Он знал, что это исходило из его сердца.
Работа продлилась около пяти лет, и его "дар" - как и у многих других людей с психическими способностями - стал его проклятием. На самом деле он даже не подозревал, что у него это есть, пока не окончил медицинскую школу (этот тип психологии имел тенденцию достигать пика в возрасте от двадцати до тридцати лет). Он наверняка это замечал, и всегда с женщинами, на протяжении всего колледжа и медицинской школы. Тактильность. Любой прямой контакт кожа к коже. Секс утраивал интенсивность того, что он называл "обратным потоком", и, поскольку секс существовал как самый прямой способ контакта кожа к коже, романтическая жизнь Уиллиса так и не закончилась той первой ночью в постели с женщиной. Всегда было что-то ужасное или темное, что отражалось в его голове от ее. Действительно, Уиллис был проклят.
"Но я сам сделал это, не так ли?" - он размышлял теперь в грохоте автобуса.
К тридцати годам он понял, что просто никогда и ни с кем не сможет иметь интимных отношений. Он искал собственного сексуального удовлетворения собственными средствами - каким бы замкнутым он ни казался - и все же приносил миру некоторую пользу. Иногда с этим было труднее считаться, поскольку Уиллис по большинству стандартов был привлекательным мужчиной. В клинике его прозвали "Доктор милашка". Но, тем не менее, у него была решимость, у него были свои идеалы, и он знал, что искренне помог множеству людей до того, как потерял лицензию.
"Просто не думай об этом сейчас", - простонал он про себя.
И еще одна вещь, о которой он не хотел думать, - это сложность того, на что он посягает. Он никогда даже не слышал о Вивике Хилдрет, но наверняка слышал о "развлекательном" бизнесе ее мужа, компании T&T, а также еще об одном имени в письме с предложением. В письме, прилагаемом к посылке, было написано:
"Предмет в этой коробке - браслет, принадлежавший женщине по имени Джейн Шарр".
Ее сценическое имя было Джейни Джизм, очевидно, порнозвезда. Совпадение было странным; Уиллис был хорошо знаком с работой госпожи Шарр. Далее в письме говорилось:
- Иисус, - пробормотал он теперь, вспоминая.