Домовушка торопливо отскочила назад, для надежности спрятав папку за спину:
— А деньги?
Эля виновато развела руками:
— Ты же знаешь, без подписи руководителя я ничего не могу. Подожди, назначат нового, тогда можно будет и выплаты оформить.
Домовушка быстро, по сорочьи завертела головой:
— Нет, не эти! Другие…
— Какие еще другие?
Собеседница помолчала, словно набираясь храбрости, и наконец выпалила:
— Савчук мне так двести долларов обещал!
— Что? — Эля опешила. С бухгалтерией грантов никакие выплаты «так» были практически невозможны, а выкладывать на рабочие нужды из своего кармана… Шеф называл это «развращать работодателя». — Ничего не знаю — какие доллары?
— Ты — и не знаешь, — скептически прищурилась Домовушка, на всякий случай пятясь еще дальше, будто боясь, что Эля на нее кинется и отнимет заветную папку, — Кто тогда знает, Грушин ваш, что ли?
— Да не знаю я, кто знает, я-то точно впервые слышу!
Домовушка помахала перед лицом рукой, словно рассчитывала разогнать сгущающуюся тьму, и внимательно вгляделась в Элю:
— Что, правда, не знаешь? — упавшим голосом пробормотала она, — Вот дьявол! По сотне за баланс — который в фонд и который тот, другой… Настоящий.
— Что значит — настоящий? Слушай, — снова протягивая руку за папкой взмолилась Эля, — Дай сюда, так, на словах, я ничего не понимаю!
Домовушка снова принялась пятится, спиной вперед описав уже почти полный круг по холлу:
— Хитрая какая! Я, между прочим, рискую сильно, считай, подсудным делом занимаюсь, так еще и за бесплатно? Плати и забирай оба!
— Ага, щас! — вознегодовала Эля, — Из чего я тебе буду платить — из университетской полставки?
— Не мое дело! — отрезала собеседница.
— Черт с тобой, оставишь у себя, дай я только просмотрю, о чем речь! — согласилась Эля.
Но женщина лишь упрямо помотала головой:
— Если я не пойму, что там за балансы, вообще денег не получишь! — пригрозила Эля.
Домовушка на мгновение заколебалась, даже вынула папку из-за спины… Эля затаила дыхание. Но тут узкие губы под остреньким носиком решительно поджались и папка снова исчезла:
— Приносишь деньги — получаешь расчеты, — твердо объявила Домовушка, — Это по вашим грантам мой последний заработок, не такая я дура — его упускать.
— Гранты будут продолжаться, — попыталась удержать ее Эля.
— А я по ним больше работать не буду, — хмыкнула собеседница, — Ты ж знаешь наше начальство, оно насчет левых приработков психованное. Узнают — со свету сживут, а Савчука теперь нет, никто не заступится. — она решительно надвинула платок на голову, — Короче, если тебе эти бумажки надо, неси двести долларов. Только ж ты не вваливайся при всех — типа, на тебе баксы! — торопливо предостерегла она, — Потихонечку, аккуратно, табель там прихвати, будто ты его принесла…
— Ты мне в папку даже заглянуть не даешь, а я, значит, должна твою репутацию беречь, — обиделась Эля.
— Тогда вообще лучше не приходи, мне эта работа дорога — где еще я смогу в четыре заканчивать? — буркнула в ответ Домовушка и все также настороженно оглядывая все углы пустого холла, заторопилась к выходу.
— Подожди, — Эля бросилась ей вслед, отчаянно цокоча каблуками по плиткам пола, — По какому хоть гранту эти балансы? — спросила она, хотя в глубине души отлично знала, какой ответ сейчас получит.
— По какому-по какому… Передо мной-то хоть дурочку не валяй, — глухо пробухтела собеседница из-под прикрывающего рот платка, — По американскому, по какому ж еще. — она распахнула дверь и нырнула под завесу падающего снега, будто враз провалившись в густое варево из тьмы и белых хлопьев.
Эля бездумно глядела ей вслед. Обратно в столовую она сейчас не пойдет — не в состоянии. Ей надо хоть недолго побыть в тишине и спокойствии, подумать… Два баланса… Ее недавняя собеседница сделала Савчуку два баланса по американскому гранту. Как она сказала: «для фонда и другой…» Если рассуждать логически — один должен соответствовать официальным документам, а вот второй… Что во втором? Зачем он? Неужели зараза-Грушин в кои-то веки оказался прав и шеф накрутил с американским грантом?
— Что вы там с Савчуком крутили, а? — послышался сзади хоть и слегка запинающийся, но твердый голос.
Как эта крыса так тихо подкралась? Ладно, Эля ее не услышала, но запах-то должна была почуять? Она обернулась.
Грушин стоял у нее за спиной, внимательно вглядываясь поверх ее головы в кружение снега за стеклом дверей.
— Я эту тетку где-то видел, — задумчиво добавил он.
Плохо. И странно. И Эля, и Савчук свято хранили тайну логовища их лабораторского барабашки. А Грушин там в жизни не бывал, всегда Эля за него ходила. Или бывал?
— Что ж вы из-за стола ушли, Андрей Анатольевич? — поинтересовалась она, — Мне казалось, у вас с американцем такое взаимопонимание…
Темный силуэт придвинулся ближе, лицо Грушина исказилось презрительной гримасой
— Что он может понимать, тупой янки. Что они вообще понимают!
— Янки? — уточнила Элина.
— Все! Декан меня послал…
Неудивительно, к тому шло…
