Конечно, бабушка все это время сидит здесь, Яську караулит! А она приперлась вместо десяти часов в середине ночи, после погони с убийством, да еще и с неизвестным мужиком!
Дверь большой комнаты стала открываться, из нее спиной вперед, глядя вглубь комнаты — Эля знала, что смотрит она на спящего на диване Ясика — выходила бабушка. Эля увидела как удивленно расширяются глаза у Александра, представила себе бабушкино выражение лица, когда та обернется… Сдавленно пискнула и в мгновенном порыве вдохновения распахнула дверь второй комнатки и впихнула туда Александра. И успела захлопнуть за ним дверь.
— Ты чего дверями грюкаешь, ребенка разбудишь! — бабушка повернулась к ней, — Эля, сколько можно, третий час ночи! Я уже думала, тебя там арестовали!
— Почти, — пробормотала Эля.
— Ясь спать не хотел, маму требовал, я еле его утихомирила, — разорялась бабушка, — Обо мне ты подумала? А если они дверь на ту половину запрут и меня в мою комнату не пустят?
— Бабушка, не надо разговаривать со мной как с загулявшей петеушницей, — Эля расстегнула шубу и тут же снова плотно запахнула ее, раздумав снимать. Ей было холодно. До тошноты, до полубредового состояния хотелось горячего чаю. И не хотелось оправдываться. Тем более не хотелось рассказывать сегодняшние ужасы и смотреть, как бабушка хватается за сердце и со скоростью кочегара паровозной топки забрасывает под язык валидол. — В жизни та дверь не запиралась, там и замок перекосился, в паз не попадает.
— Мой сын сегодня его чинил, — фыркнула бабушка, — В жизни гвоздя не забил, а сегодня дверь в коридор распахнул и кухонным ножом деревяшку строгал — по нервам шкряб-шкряб — и на покупателей мрачно поглядывал.
— Каких еще покупателей? — устало поинтересовалась Эля.
— У меня сегодня были еще два покупателя на твою квартиру, — гордо сообщила бабушка.
— Купили?
— Да они толком и не посмотрели, сразу ушли, — в голосе бабушки мелькнуло разочарование, — Но обещали подумать.
— Думать вредно, — рассеяно обронила Эля, — Особенно если покупаешь эту квартиру.
— Ничего, зато твой отец призадумался! — с торжеством сообщила бабушка, — Дошло, как приятно будет, если в одном коридоре с ними неизвестно кто поселится. Сегодня я слышала, как он велел своей мымре, чтобы она искала оценщика. И правильно, пусть сами оценщика приводят. Если мы приведем, еще обвинят, что мы их надуть ходим, с них станется! Ну рассказывай, что там у вас в ресторане было?
А Эля уже надеялась, что за разговорами о квартире вопрос ресторана отпадет сам собой. Напрасно надеялась, бабушка забывала лишь то, что сама хотела забыть.
— Ничего хорошего, — она дернула плечом. Вот это уж точно! Воспоминания навалились сразу, озноб стал трепать еще жестче. — Было довольно… трудно.
— Что они от тебя хотели? — возмущенно вопросила бабушка и сделала шаг к кухне, явно решив, что без полного, под чашку чая, выяснения всех подробностей не стоит отправляться спать.
— Бабушка, третий час ночи! — взмолилась Эля. — Давай до завтра!
— Ты точно как твой отец, — горделиво припечатала бабушка, — Как нужно вам — так время не имеет значения, а когда спрашиваю я — сразу наступает третий час ночи.
— Он уже полчаса как наступил, — пробормотала Эля, покосившись на часы.
Бабушка лишь гневно фыркнула и направилась к двери на отцовскую половину. Несмотря на починку замка кухонным ножом, дверь оказалась незапертой. Бабушка остановилась на пороге, вполоборота к Эле.
— Он хоть интересный, этот твой милиционер?
— Бабушка, ради бога, он не мой!
— Скажи еще — не милиционер!
Эля внутренне усмехнулась — самое забавное, что так оно и есть.
— Тебе не помешал бы мужчина, — вздохнула бабушка, — Будь у тебя достойный мужчина, твой отец не посмел бы так себя вести!
— У меня уже был один, — пробормотала Эля.
— Ничего у тебя не было! — решительно отрезала бабушка, поворачиваясь к Эле спиной.
Ну да, для нее все просто — ушел, значит, подонок. Никаких оправданий для Виктора она не признавала даже сейчас, когда отец попытался ее саму использовать также хладнокровно и цинично, как он использовал всех вокруг.
Дверь на отцовскую половину захлопнулась. И тут же дверь во вторую комнатку тихонько приоткрылась и в коридор высунулась любопытная физиономия Александра:
— Один мужчина — это не много, второй тоже вполне поместится.
Не отвечая, Эля прошла в большую комнату, дернула за хвостик ночника. Маленький кружок теплого желтого света упал на диван, погружая остальную комнату в еще больший мрак. Эля села точно в центр кружка, словно надеясь, что этот свет согреет ее.
— Ого комнатка! Бальный зал! — вполголоса охнул вошедший следом Александр. Он покрутил головой, разглядывая высоченный потолок и теряющиеся в темноте стены. — Это твоя бабушка была? Ничего так, не тянет на старушку! Она нас тут не застукает?
— Нет, она к себе ушла, — проронила Эля, зажимая ледяные ладони между колен.
— Ты чего шубу не снимаешь?
— Мне холодно, — пробормотала она. Ей казалось, что бьющая ее мелкая противная дрожь передается дивану, оттуда ползет по полу, сейчас доберется до шкафа, заставляя звенеть рюмки в старом буфете…
