Выяснилось, что пуповина обвилась вокруг шеи плода. Хуже того, у меня было ножное предлежание. Поворот ребенка или вагинальные роды были невозможны из-за риска выпадения пуповины. Если головка или ягодицы ребенка не войдут в отверстие таза, существовала опасность, что после разрыва плодного пузыря первой вниз опустится пуповина. Я все время плакала. Муж никогда еще не видел меня такой расстроенной. Три дня я лежала в постели в подавленном состоянии. Я боялась, что буду злиться на своего ребенка за то, что он не дает мне родить его. Затем позвонила моя ассистентка, присутствовавшая при неудачной попытке поворота, и посоветовала узнать мнение другого специалиста. Я вернулась к своему первому врачу. Пуповина действительно была обвита вокруг шеи ребенка, но врач считал попытку поворота безопасной. У меня вновь появилась надежда на вагинальные роды. Однако врач родильного центра позвонил мне и стал убеждать, что не стоит соглашаться на такую рискованную процедуру. К этому времени я стала бояться того, что слишком далеко зайду в своем стремлении к естественным родам. Может быть, потворствуя своим желаниям, я подвергаю опасности жизнь ребенка? Я решила отказаться от процедуры поворота, но каждый день делала специальные упражнения, пытаясь заставить ребенка изменить положение. В то же время я боялась, что поворот приведет к затягиванию пуповины вокруг его шеи.
Кесарево сечение было назначено на тридцать девятую неделю беременности, что оставляло еще две недели на самостоятельный переворот плода. Поговорив с инструктором по подготовке к родам, преподававшим метод Брэдли, я немного успокоилась и почувствовала, что начинаю брать в свои руки управление родами. Если кесарево сечение неизбежно, мне понадобится новый план родов, отвечающий моим желаниям. Для меня самое трудное при кесаревом сечении — это невозможность быть с ребенком в течение шести часов после родов. Больше всего на свете я жаждала постоянного физического контакта с моим ребенком. Я договорилась обо всем с педиатром и получила возможность обнять свою дочь Александру прямо на операционном столе, кормить ее в послеоперационной палате и спать с ней в одной комнате первую ночь. Медсестры пытались унести малышку в палату для новорожденных, но врач распорядился оставить ее со мной.
При воспоминании об этих родах я до сих пор чувствую боль, а мои глаза наполняются слезами — мне так хотелось самой родить мою милую Александру. Но я понимаю, что это кесарево сечение было необходимо. Завтра ей исполнится шесть месяцев, и я знаю, что она с нами только благодаря усилиям врачей. В этот раз я не страдаю, потому что обладала полной информацией и сама принимала решения.
Наши комментарии.
Душным августовским вечером, когда прошла уже неделя со дня предполагаемой даты родов, я почувствовала спазматическую боль в матке, сигнализировавшую о приближении родов. Мы быстро уложили спать двух наших сыновей, а мой муж и мать занялись последними приготовлениями. Акушерка, приехавшая в десять часов вечера, обнаружила, что шейка матки раскрылась уже на 5 сантиметров. В спальне уже находились все необходимые для родов принадлежности, а свечи, цветы и тихая музыка создавали атмосферу умиротворенности. Я приняла душ и постаралась расслабиться и успокоиться — насколько это было возможно. Из прошлого опыта я знала, что позже мне понадобится много сил.
