– Я не твоя невеста, – с угрюмым упрямством повторила она. – Я не могу быть твоей невестой.
У Минчжу слегка нахмурился. Не может или не хочет? Крылья он, конечно же, прятать не стал – нарочито медленно сложил их за спиной.
– И почему же не можешь?
– Потому.
– Это не ответ. Такой я не приму. И если это отказ, то причина должна быть достаточно веской. Но отказ я не приму, я уже говорил, помнишь?
Он тоже мог быть упрямым, да он им и был, и, конечно же, знал, что убедительных причин нет – ни одной! А значит, всё прочее можно считать отговорками и смело игнорировать.
Лицо девушки внезапно ожесточилось, и она отрывисто спросила:
– На что я тебе такая?
У Минчжу не понял вопроса и после растерянной паузы уточнил:
– Какая?
– Ты хочешь, чтобы я это вслух сказала?!
– Ну, обычно так и поступают – переспрашивают, если что-то не поняли.
– И что тут непонятного?!
– Всё, – честно ответил У Минчжу. – И незачем сердиться. Так какая?
Вместо ответа девушка обвела ладонью вокруг собственного лица, которое ещё больше помрачнело при этом.
– И? – осторожно спросил он, ничего другого не дождавшись.
Цзинь Цинь выговорила с явным усилием:
– Ты же такой красивый и весь из себя… выдающийся…
У Минчжу потрясённо на неё уставился, не зная, как на это реагировать. Она комплимент ему хотела сделать или оскорбить? Судя по тому, как она покраснела при этом, всё-таки комплимент. Ушам У Минчжу стало горячо. Нет, он был привычен к комплиментам – на горе Хищных Птиц его расхваливали даже сверчки, как говорится, – но слышать это из её уст оказалось на удивление приятно и… неловко. Этому молодому ворону было неловко?!
– За комплимент спасибо, но это не ответ, – откашлявшись, возразил он. – То, какой я, не ответ на вопрос, какая ты. Объясни так, чтобы я понял.
– Ты себе кого угодно можешь найти.
У Минчжу ни секунды не сомневался с ответом:
– Но я не хочу кого угодно. Я хочу тебя.
Лицо её стало красным, она поспешно прижала ладони к щекам и выпалила:
– Я тебе не пара! Ты слепой, если не видишь!
– Не вижу – чего? – уточнил У Минчжу.
Она разразилась бессвязным словесным потоком. Действительно, ни одно из сказанных ею слов не имело смысла и для У Минчжу, и объективно. Какое ему дело до того, что она не отбеливает лицо? Зачем ей вообще отбеливать лицо? Если не у неё белая кожа, тогда у кого? На самом ли деле это её мнение, или она лишь повторяет с чужих слов? Язык бы тому вырвать, кто назвал её невзрачной птичкой и внушил ей все эти глупости. И У Минчжу догадывался, кто это был!
– Почему ты веришь кому угодно, только не мне? – горько спросил он. – Ты милая, я же говорил.
– Не говорил!
– Говорил. И не раз.
– Ты про веснушки говорил!
– Но это твои веснушки.
– Нет!
– Что нет?
– Ты меня разыгрываешь!
У Минчжу подумал, что ни к чему дальнейший спор не приведёт. Он знал, что певчие птицы – обычные, по крайней мере, – иногда впадают в исступление и верещат, пока на их клетку не накинут покрывало, тогда темнота их успокаивает, и они умолкают. Поэтому он шагнул вперёд, шатром расправил крылья и укрыл их обоих. Удивительно, но это сработало – Цзинь Цинь сейчас же замолчала.
– Какое мне дело до того, что говорят другие? – тихо сказал У Минчжу. – Разве я когда-нибудь тебя обманывал? Тебе завидуют, вот и говорят про тебя всякое.
– Завидуют? Да ведь матушка такая красавица, – изумилась девушка.
– Вот так и знал… Не слушай ты её.
– Но я должна. Она же моя матушка.
– Женщина должна слушаться своего мужчину. Ты сама так сказала. Вот и слушайся. Меня.
– Ты не мой… – Она запнулась.
– Не твой – кто? – скрывая улыбку, вопросил У Минчжу, прекрасно зная, что вслух она этого не произнесёт даже под пытками.
– Не мой жених, – поспешила докончить она.
У Минчжу, посмеиваясь, пресекал все её попытки выбраться из-под его крыльев. У него были ловкие крылья и невероятная скорость реакции.
– Выпусти меня! – пропыхтела Цзинь Цинь, умаявшись.
– Хм?
– Неприлично!
– Ты моя невеста, я твой жених, – ответил он обычной приговоркой, – что неприличного?
– На стиральную доску бы коленями тебя поставить за такие разговоры!
– О, – сейчас же оживился он, – так ты уже видишь меня своим мужем?
– Что?!
– Только жена может мужчину коленями на стиральную доску поставить.
– У Минчжу!!!
– Здесь! – шутливо поднял он руку.
– Я помолвлена с другим, если ты забыл.
– Такое забудешь… Зачем ты цепляешься за своего петуха? Я ведь лучше. Я ворон. И любишь ты меня, а не его.
– Что?!
– Сяоцинь, просто признай это, хватит себя обманывать.
Лицо девушки вспыхнуло, но вместо признания она с безысходностью в голосе повторила:
– На что я тебе?
У Минчжу с укором покачал головой и возразил мягко:
– На что, если не на всю жизнь?
– Жениха мне отец выбрал. Меня никто не спрашивал, – мрачновато сказала Цзинь Цинь. – Ничего не поделаешь. Так принято. Никто и слова против сказать не посмеет…
– А если я скажу тебе, что есть способ разорвать помолвку? Даже говорить ничего не придётся, – искушающим тоном сказал У Минчжу.
