Это была очень серьёзная клятва. На горе Певчих Птиц тоже клялись крыльями, когда приносили нерушимую клятву. Ведь для птицы крылья – сама её жизнь. Что птица без крыльев?
– Этого достаточно? – спросил У Минчжу, опуская руку. – Я не знаю, чем ещё поклясться. Крылья для меня… для любой птицы…
– Запомни, ты поклялся, – тихо и торжественно сказала А-Цинь, – ты никому не должен говорить о том, что услышишь.
У Минчжу кивнул и выжидающе на неё уставился.
А-Цинь выдохнула и сказала, понизив голос до шёпота:
– Всё дело в том, что я… золотая птица.
У Минчжу широко распахнул глаза.
Этот секрет действительно стоил целой золотой горы.
От его взгляда А-Цинь стало не по себе, и она невольно поёжилась. Зрачки У Минчжу расширились, сузились, снова расширились.
– Золотая птица? – отчего-то охрипнув, переспросил он.
А-Цинь кивнула.
– Правда?
– А зачем мне тебя обманывать?
– Верно, незачем… – пробормотал У Минчжу, обхватив пальцами висок, словно его мучила головная боль. С глазами его опять стало что-то странное: в них разлился на мгновение какой-то тягучий янтарь.
А-Цинь невольно попятилась. На это мгновение его лицо стало чужим, даже отчуждённым, будто проступила другая личина, тщательно скрываемая до сих пор. Так ли хорошо она знала У Минчжу? Существовал ли вообще тот У Минчжу, которого она, как ей казалось, знала?
Лицо У Минчжу стало прежним, он постучал ладонью по затылку, точно пытался вытряхнуть из него лишние мысли, и с некоторым беспокойством заговорил:
– Но ведь легко и ошибиться. Это могла быть просто жёлтая птица, верно? Иволги жёлтые, и канарейки тоже…
– Я не жёлтая птица, – нахмурилась А-Цинь. – Я не так поняла, или тебе отчего-то не хочется, чтобы я была золотой птицей?
Так, может, он не чжилань прилетал воровать? А если ему было приказано разыскать и… убить новое воплощение Цзинь-Я, и сдружился он с А-Цинь, только чтобы выведать у неё, в ком из певчих птиц пробудилась древняя кровь? Что, если всё это… вообще всё это было лишь притворством? Лицо А-Цинь застыло, когда в голове ураганом пронеслись все эти мысли, а внутри стало так холодно, точно душу сковало льдом. Если всё это ложь…
У Минчжу мог догадаться, о чём она думает. Он накрыл губы пальцами, зрачки сузились до маковых зёрнышек, и он с усилием сказал:
– Нет… я… Это страх.
– Страх? – удивилась А-Цинь. – Страх золотой птицы?
Он выдавил из себя вымученную улыбку:
– Этим я себя уронил в твоих глазах, верно?
А-Цинь засомневалась. Этот ворон уверял, что ничего не боится. Он голыми руками поймал змею, он не побоялся в одиночку прилететь на чужую гору и даже схватиться со стражами, цаплями и журавлями, превосходящими его как количеством, так и силой. И он же говорит, что боится золотую птицу?
– Ты это всерьёз? – недоверчиво спросила А-Цинь.
Она подумала вдруг, что, быть может, воронят на горе Хищных Птиц пугали Цзинь-Я точно так же, как цыплят на горе Певчих Птиц пугали Цзинь-У, Трёхногим. Она тоже поначалу испугалась, увидев перед собой настоящего цзинь-у. Ну ещё бы, то еще потрясение – увидеть перед собой то, чем тебя с детства пугают, даже если ты не особенно-то и верил в это!
– Цзинь-у боятся цзинь-я? – сочувственно спросила А-Цинь. – Ничего такого, наших цыплят тоже вами пугают. Я… не такая страшная. Надеюсь. Ты вот не страшный. Нисколько.
У Минчжу вприщур поглядел на неё, лицо его начало оживать, по крайней мере, глаза стали обычными.
– Не такой страх, – возразил он. – Я… Видишь ли, мне предсказали, что…
Он замолчал и нахмурился, точно раздумывая, стоит ли говорить ей об этом.
– Что предсказали? – с любопытством подтолкнула его А-Цинь.
– Накаркали, что меня убьёт птица с золотым оперением, – неохотно признался У Минчжу.
А-Цинь вытаращила на него глаза. Он криво улыбнулся и пожал плечами.
– Да посмотри на меня, – опомнилась от потрясения А-Цинь, – разве я могу кого-то убить?
Он в самом деле посмотрел, и в его глазах что-то промелькнуло.
– Ну не знаю, не знаю, – протянул он, – тебе ведь это почти удалось… в первую нашу встречу.
А-Цинь густо покраснела:
– И долго ты меня этой злосчастной мотыжкой попрекать будешь?!
У Минчжу засмеялся, но ответил очень серьёзно:
– Я не верю, что это ты.
– Что я золотая птица?
– Что ты предсказанная мне убийца.
Воцарилось неловкое молчание.
– Очень малодушно с моей стороны, – смущённо пробормотал У Минчжу, – но твои слова застали меня врасплох.
– Но я ведь уже говорила, что во мне пробудилась древняя кровь?
– Древняя кровь может по-разному пробуждаться. Это могут быть какие-то внешние черты или способности.
«А у меня всё и сразу», – подумала А-Цинь, а вслух сказала:
– Я вообще в предсказания не верю. Мне вон накаркали, что я нашу гору погублю. Как я могу погубить целую гору?
У Минчжу явно повеселел:
– Интересно, сколько бы тебе мотыжек для этого понадобилось?
– У Минчжу!!!
– Ха-ха-ха! Погоди! Не надо! А если попадёшь?
Некоторое время А-Цинь гонялась за ним вокруг поля чжилань, подбирая и кидая ему в спину мелкие камешки, но ни разу не попала, потому что ворон оказался увёртливым.
