Его сыновняя забота была неподдельной, мачеху он любил.
– Вот и я не хочу, – сказала А-Цинь. – Моя матушка тоже обо мне заботится. По-своему.
У Минчжу закатил глаза, но последовал собственному совету: иногда проще согласиться, чем спорить.
А-Цинь о многом хотелось его расспросить. На самом деле её не слишком удивил его настоящий статус, вот только ни характер, ни поведение этого ворона нисколько не соответствовали занимаемому им положению. Разве наследник клана может вести себя так безрассудно или осквернять себя воровством? Он, конечно, уверял, что не собирался красть чжилань, а прилетает, потому что они подружились, но кто знает, каковы были его изначальные замыслы?
– На вашей горе, значит, правит клан воронов? – спросила А-Цинь.
У Минчжу кивнул.
– Но разве нет хищных птиц сильнее?
Он усмехнулся:
– Никого нет сильнее воронов.
– Значит, ваш клан завоевал гору?
– Вороны мудры, нам не нужно опускаться до подобного, – снисходительно возразил У Минчжу. – Птицы добровольно нам подчиняются. Мой отец – мудрый правитель. А во мне пробудилась древняя кровь. Мне никто не может возразить.
А-Цинь не слишком понравилось, как это прозвучало.
– То есть ты безнаказанно можешь бесчинствовать? – уточнила она.
У Минчжу обиделся ещё больше:
– Такая я, по-твоему, птица? Я бы не стал никого притеснять. Сын должен быть достоин своего отца. Я не могу его подвести.
Это были очень правильные слова, если не вспоминать, как он носился по всей горе со светлячковым фонарём, пугая птиц, или что подался на чужую гору и угодил в ловушку… Безответственно с его стороны.
– А общих цыплят у твоих отца с мачехой нет? – подумав, спросила А-Цинь.
– Нет, – покачал головой У Минчжу, – но даже если и появятся, то я всё равно унаследую гору Хищных Птиц. Потому что я воплощение Цзинь-У.
– И чем обычно занимается «воплощение Цзинь-У»? – с искренним любопытством поинтересовалась А-Цинь. Он говорил то о том, что страшно занят, то о том, что ему совершенно нечем заняться. И чему верить?
У Минчжу слегка покраснел, поскольку безошибочно понял намёк. Но, по его словам, наследнику клана действительно было чем заняться. Он обучался у мастера меча, и тренировки были изнурительны. Помимо этого он должен был изучать законы горы и древние летописи, чтобы однажды стать хранителем древнего наследия, каким являлся, как старейшина и глава клана, его отец.
– То есть сейчас ты самым бессовестным образом прогуливаешь? – уточнила А-Цинь.
У Минчжу замялся, но всё-таки сказал:
– Не прогуливаю. То, что я сюда прилетаю, тоже очень важное занятие.
– О, правда, что ли? – протянула А-Цинь недоверчиво.
– Мы оба наследники, это… обмен опытом, – вывернулся он.
– И какой ценный опыт ты получил от общения со мной? – удивилась А-Цинь.
Он отчего-то покраснел, но ответил в обычной шутливой манере:
– Он настолько ценен, что о нём вслух не говорят.
А-Цинь только фыркнула в ответ. Обмен опытом, скажет тоже…
– Мы оба наследники, – повторил У Минчжу, и в его голосе прозвучала какая-то… торжественность?
– И что? – не поняла А-Цинь.
– Статус у нас одинаковый, – продолжил он с ещё большим воодушевлением.
– Ты это к чему? – насторожилась А-Цинь.
Но У Минчжу больше ничего не сказал, только растянул губы в широкой улыбке. А-Цинь даже поёжилась. Такие внезапные перемены в настроении не предвещали ничего хорошего.
– С какой стати мне рассказывать об этом врагу? – выпалила А-Цинь, когда У Минчжу вдруг поинтересовался, какой клан правит на горе Певчих Птиц.
У Минчжу так укоризненно на неё посмотрел, что она невольно смутилась, поняв, что перегнула палку.
– Птице из враждебного клана, – исправилась она, но прозвучало ничуть не лучше первого варианта.
– Разве это какая-то тайна? – кисло спросил У Минчжу, настроение которого явно ухудшилось. – И разве мы уже не оставили эти предрассудки позади?
А-Цинь не знала точно, поскольку до этого с птицами из «враждебного клана» разговор был короткий: крылья обрубили и на верёвке развесили. Но здравый смысл подсказывал, что лишнего говорить чужаку не стоит. Кто знает, как он воспользуется полученной информацией? В злом умысле она бы его не стала подозревать, но вдруг он сболтнёт об этом кому-то на своей горе случайно и это приведёт к каким-то серьёзным последствиям?
Видя, что А-Цинь прикусила язык и ничего не собирается рассказывать, а на последнюю фразу вообще ничего не ответила, У Минчжу заложил руки за спину и принялся разгуливать туда-сюда под деревом, рассуждая вслух:
– Править другими могут только сильные и умные птицы. Это явно не клан твоего петуха. Вероятнее всего, это клан цапель. Они ловкие, у них мощных крылья и острые клювы. Конечно, куда им до воронов, – тут же оговорился он с усмешкой, – меня-то они поймать не сумели.
– Это не цапли, – возразила А-Цинь.
– О, не угадал? – нисколько не огорчившись, приподнял брови У Минчжу. – Хм, дай подумать… Ту глухую тетерю чествовали с размахом. Он…
