– Всё, всё! – поднял он руки, когда она загнала его к дереву. – Обещаю, что больше не буду!
– Будешь, – уверенно возразила А-Цинь.
Но он торжественно пообещал, что больше и словом о мотыжке не обмолвится.
А-Цинь словно в раздумье подкинула камешек на ладони.
– Ты же попадёшь с такого расстояния! – жалобно воскликнул он и закрыл лицо локтем. – Только не по лицу! Этот молодой господин дорожит своим лицом!
– А кто говорил, что шрамы украшают мужчину? – поддела его А-Цинь.
У Минчжу слегка вздрогнул, потом отвёл руку от лица и крепко зажмурился:
– Ладно. Кидай.
– Я же пошутила, – выронила камешек А-Цинь. – Ну ты и…
У Минчжу, видя, что буря миновала, встал прямо, расправил одежду и небрежно обронил:
– Я же говорил, всё, что захочешь, шрамы – так шрамы. Но, конечно, желательно всё же не по лицу… Удовольствия мало каждый день на такое смотреть, тебе приестся. Другое дело, на нетронутое лицо…
А-Цинь демонстративно закрыла уши руками. У Минчжу со вздохом отвёл её руки и сказал уже без тени улыбки:
– Ладно, давай поговорим серьёзно. Это не то, с чем я стал бы шутить.
– О чём? – насторожилась А-Цинь. Слишком уж внезапной была смена его настроения.
– Покажи мне, – скорее попросил, чем велел он.
– Что показать? – не поняла А-Цинь.
– Покажи мне, кто ты на самом деле.
У Минчжу терпеливо ждал, пока она что-то решит. А-Цинь глубоко погрузилась в собственные мысли, он мог бы перед ней на руках сплясать – она бы и не заметила.
Госпожа Цзи строго запретила ей кому-то показываться, однако на саму мачеху этот запрет не распространялся.
Но У Минчжу даже не просто «кто-то», он птица из чужого клана. Он – цзинь-у. Нет, если верить его словам, даже так: он – Цзинь-У. Превратиться перед ним немыслимо.
Цзинь-у воруют цыплят, каждая птица это с малолетства знает, и она «Поучение цыплятам» тоже наизусть затвердила. Превратится она полностью, а он возьмёт и… схватит её, посадит в мешок и похитит? И что тогда?
– У тебя есть мешок? – мрачно вопросила А-Цинь.
– Мешок? – растерялся У Минчжу. – Какой мешок?
А-Цинь пристально-пристально на него поглядела, У Минчжу, кажется, не только растерялся ещё больше, но и расстроился. Ага! Потому что она разоблачила его коварные замыслы?!
Но У Минчжу спросил:
– Тебе для превращения нужен мешок? Как странно… У меня нет. Но я могу принести. Я быстро обернусь, ты и крылом махнуть не успеешь.
– Мне не нужен мешок, – перебила его А-Цинь.
– Тогда зачем спрашиваешь, есть ли он у меня? – поразился У Минчжу.
А-Цинь только отмахнулась и ещё глубже погрузилась в раздумья.
Не похоже, чтобы он обманывал. А без мешка похитить птицу не так-то просто: не голыми же руками её ловить? Он так печётся о красоте собственного лица, что не возжелает ни крыльями по нему получить, ни быть оцарапанным птичьими когтями, это уж точно. Вероятно, можно смело превращаться в золотую птицу.
Вот только А-Цинь не была уверена, что у неё получится. Практики маловато: она всего пару раз обращалась птицей, и это всегда занимало очень много времени. Она не до конца понимала, как именно высвобождается эта личина. Требовалось сосредоточиться и… В его присутствии, под его пристальным взглядом разве сосредоточишься?
– Я… не уверена, что у меня получится полностью обратиться, – неохотно призналась А-Цинь.
– Ну так обратись не полностью, – предложил он, непонимающе пожав плечами.
А-Цинь немного поиграла с мыслью, какое стало бы выражение лица у У Минчжу, если бы он увидел перед собой птицу с руками вместо лап или с обычным носом вместо клюва.
А если она не сможет обратно превратиться? Нет, лучше уж делать то, что хорошо получается. Госпожа Цзи просила иногда, чтобы А-Цинь показывала ей крылья, и она уже в этом поднаторела, получается с первого раза. Но мачеха не смотрит на неё так пристально, как этот ворон.
– А тебе не кажется, что смотреть на кого-то в упор кр-р-райне неприлично? – спросила А-Цинь, подбоченившись.
– В такой позе стоять тоже, особенно для девушки, – моментально парировал У Минчжу. – Я смотрю на тебя, потому что мне нравится на тебя смотреть.
Ушам А-Цинь стало горячо. Он всегда лишь парой слов повергал её в смущение.
– Смотри не влюбись, – ляпнула она, припоминая, как он однажды «осадил» её этим.
У Минчжу как-то странно на неё поглядел, и это смутило А-Цинь ещё больше.
– Я… начинаю волноваться, когда ты так смотришь, – пробормотала она и поняла, что этими словами только глубже себя закапывает.
– Это хорошо, – ожидаемо согласился У Минчжу.
– Чтобы превратиться, сосредоточиться надо! Вот что я имела в виду! – поспешно воскликнула А-Цинь.
– Тогда просто не обращай на меня внимания. Притворись, что меня здесь нет. Раньше ты меня успешно игнорировала. Или я притворюсь.
– Что меня здесь нет? – скептически выгнула бровь А-Цинь.
– Что здесь нет меня, – мотнул он головой.
– У тебя слишком много присутствия для этого, – покачала головой А-Цинь.
– Я постараюсь его скрыть, – пообещал У Минчжу, но на деле ничего не изменилось: как пялился на неё в упор, так и продолжал пялиться, только старательно притворяясь, что ничего подобного не делает.
