Кто бы это ни был с ней, он ей помогает! Это благодаря ему А-Цинь до сих пор не сдалась. И с равнодушным видом она выслушивает яд, что вливает в уши мачеха, не потому, что смирилась со своей жалкой долей, а потому, что её это больше действительно не волнует – кому-то удалось уверить её в обратном!
Госпожа Цзи заскрипела зубами. Она во что бы то ни стало должна узнать, кто этот мужчина! Если это кто-то из слуг, она с него три шкуры спустит!
Вот они распрощались. Что это за звук? Поцелуй? Госпожа Цзи вытаращила глаза и тут же хищно их прищурила. Нет, это совершенно точно не Третий сын – он слишком глуп, чтобы до этого додуматься.
– Так у маленькой птички есть большой секрет, – сказала госпожа Цзи сквозь зубы. – Лучше и не придумать!
Она сунула руки в рукава и вышла на тропинку, дожидаясь, когда падчерица будет возвращаться домой.
– Матушка? – споткнулась и попятилась А-Цинь.
И по её потерянному лицу госпожа Цзи поняла, что всё угадала.
– Иди за мной, – сурово велела мачеха.
Глаза А-Цинь выцвели и потускнели, как осеннее небо в пасмурный день.
Попались.
Пропали.
На деревянных ногах А-Цинь пошла следом за госпожой Цзи в своё убогое жилище. Она не представляла, что делать дальше.
Мачеха видела их с У Минчжу. Их тайна раскрыта. Нужно предупредить У Минчжу. Но как? Превратиться в птицу и улететь за ним А-Цинь не могла, прежде она никогда этого не делала и сомневалась, что получится с первого раза и без тренировки. Она и крылья-то вон сколько училась выпускать!
Но если не предупредить его, У Минчжу прилетит, ничего не подозревая, и попадётся в ловушку. Мачеха наверняка расскажет обо всём отцу, а зная его ненависть к хищным птицам…
Душа А-Цинь заледенела. Перед глазами закачались развешанные на верёвке в храме крылья. Если его поймают, ему вырвут крылья! О том, куда девалось всё остальное, А-Цинь не знала, но полагала, что без крыльев птица погибает. О нет! Он не может погибнуть!
О себе она и не думала.
«Но матушка всегда была добра ко мне, – подумала А-Цинь в панике, – если её упросить, она никому не расскажет. А я уговорю У Минчжу не прилетать больше…»
Сердце при этой мысли так горячо обожгло, что она едва не вскрикнула. Может быть, в это мгновение она поняла, что У Минчжу значит для неё больше, чем она думала…
Прежде чем А-Цинь успела это осознать, она уже бухнулась на колени перед мачехой и взмолилась:
– Матушка, я виновата! Не говори отцу!
Госпожа Цзи приподняла брови:
– Я ещё ничего не сказала, а ты уже просишь об этом? Насколько же ты провинилась?
Но вид потерянной падчерицы ей даже понравился. Паника в её глазах была неподдельной.
– Кто был тот мужчина? – строго спросила мачеха. – Сомневаюсь, что это Третий сын. Голос мне показался незнакомым.
А-Цинь прикусила губу. Разумеется, она не могла обвинить кого-то из птиц, но и правду говорить было нельзя. Если они узнают, что к ней прилетал наследник чужой горы… Лучше обойтись полуправдой.
– Матушка, он… не с нашей горы, – пролепетала А-Цинь, нервно сжимая пальцы.
– Он… чужак?!
Потрясение мачехи было настолько сильно, что она отшатнулась.
– Он… случайно залетел на гору.
– Он прилетел украсть чжилань!
– Нет, матушка! – воскликнула А-Цинь. Сама она не до конца верила У Минчжу, но всеми силами старалась убедить мачеху, что чужак безвреден.
– Тогда что он забыл на нашей горе?
– Заблудился и… угодил в ловушку, потому что проголодался и позарился на рассыпанное по земле зерно. Я освободила его, и он в благодарность… помогал мне с посевами. Он ни одного семечка не украл, я следила! – поспешно прибавила А-Цинь.
Госпожа Цзи странным взглядом смотрела на неё, не говоря ни слова. Эта глупая пеструшка сама выкопала себе яму, а теперь всеми силами старается в ней зарыться.
– Вы делали что-нибудь предосудительное? – ещё строже спросила мачеха.
А-Цинь залилась краской:
– Нет!
– Но вы целовались, я сама видела.
А-Цинь закрыла лицо руками.
– Ты обручена с Третьим сыном и всё равно ведёшь себя так распутно, – выговорила ей мачеха. – Ты забыла, что сказано в «Поучении хорошим жёнам»?
А-Цинь что-то пробормотала.
– Говори громче, – велела госпожа Цзи. – Что ты там бормочешь?
А-Цинь отвела руки от совершенно красного лица и выкрикнула:
– Я не хочу замуж за Третьего сына! Я его не люблю!
Госпожа Цзи опешила. Неужто чужак настолько на неё повлиял, что теперь она осмеливается возражать? Впрочем, это было только ей на руку. Она изобразила на лице сочувствие и сказала:
– Отец выбрал его для тебя, как ты можешь ему возразить? Он глава клана и горы Певчих Птиц.
Притворное сочувствие в голосе А-Цинь приняла за настоящее, и в сердце её всколыхнулась надежда.
– Матушка, – взмолилась она, – помоги мне! Я не могу выйти за Третьего сына, я люблю другого!
– Женщина не может выбирать, разве ты забыла? Любовь или нелюбовь никакого значения не имеют, – возразила мачеха. – К тому же это чужак.
– Матушка…
– Он пришёл выведать наши секреты. Ты ведь ничего ему не рассказывала? Ни о горе, ни о себе? Или… – Госпожа Цзи сделала многозначительную паузу.
